Виктор Левашов - Ключ

ЕРШОВ. Второе. «В плане застройки Нового города предусмотреть строительство домов гостиничного типа…»

НИНА ПЕТРОВНА. Дальше?

ЕРШОВ. «… вместо восьми запроектированных домов».

МЕДВЕДЕВ. Стоп! А теперь самое время подумать. Муж и жена в разных общежитиях – плохо?

ЕРШОВ. Очень плохо.

МЕДВЕДЕВ. А муж, жена и один или два ребенка в десяти метрах гостиничного типа – хорошо? И не год, не два!

ЕРШОВ. Но их можно будет потом переселить.

МЕДВЕДЕВ. Куда – если сейчас, как ты предлагаешь, все деньги в дома гостиничного типа угрохать?.. Молчишь? То-то! А то ты, видно, решил, что выше тебя одни дураки сидят, пять и пять сложить не умеют!.. (Нине Петровне.) Спасибо. Теперь я снова ваш начальник.

НИНА ПЕТРОВНА. Очень приятно. А с первым приказом что делать?

МЕДВЕДЕВ. С первым? Нужно подумать.

Телефонный звонок.

НИНА ПЕТРОВНА. Вас слушают!.. (Медведеву.) Диспетчер. Говорит, Семенова нигде не могут найти.

МЕДВЕДЕВ (взял трубку.) Алло! Как только найдется, пусть сразу собирается в Усольск. И мне позвонит. (Вернул трубку Нине Петровне, та положила ее на аппарат.)

ЕРШОВ. В Усольск?

МЕДВЕДЕВ. Да. Отказался я от твоего плана. Больно уж зыбко. Со своих толкачей я хоть что-то могу спросить. А там – с кого? Только время зря потратим и деньги выброшены…

ЕРШОВ подходит к столу, пишет.

МЕДВЕДЕВ. Что ж, пора подвести итоги. Пожарников я вызывать, конечно, не буду, нет у меня никакой охоты легенды собой украшать, пусть Семенов сам эту задачку решает… А уволить тебя, выходит, нет у меня оснований?

ЕРШОВ. Сейчас будут. Держите! (Протягивает листок.)

МЕДВЕДЕВ. Что это?

НИНА ПЕТРОВНА (передавая листок). По собственному желанию. С сегодняшнего числа.

МЕДВЕДЕВ. Это еще вдруг почему?

ЕРШОВ. Когда сюда приедут ребята в заводов-поставщиков, я хотел бы оказаться подальше – где-нибудь в районе Баку. Чтобы за вас не краснеть.

МЕДВЕДЕВ. Уже отправили приглашения? Недолго и отменить.

ЕРШОВ. Это уж без меня. Подписывайте!

МЕДВЕДЕВ (кивнув на Попова.) Вон твой начальник.

ЕРШОВ. Будьте добры.

ПОПОВ. С удовольствием. (Подписывает заявление.)

МЕДВЕДЕВ. Эй-эй, что вы делаете?!

ПОПОВ. Подписываю заявление.

МЕДВЕДЕВ. А работать с кем будете?

ПОПОВ. Только не с ним. Выбирайте, Роман Степанович: или я – или он.

МЕДВЕДЕВ. Он.

ПОПОВ. Вот как? Что ж, тогда и главным инженером назначайте его. А почему бы и нет? Хозяин-барин!.. (Вышел.)

МЕДВЕДЕВ (Нине Петровне). Подготовьте приказ на подпись. Все свободны.

НИНА ПЕТРОВНА выходит. МЕДВЕДЕВ тоже идет к двери, его останавливает НЕЗНАКОМЕЦ.

НЕЗНАКОМЕЦ. Мне нужно с вами поговорить.

МЕДВЕДЕВ. Пойдемте. (С порога – Ершову.) Вот куда я Попова переведу – в стройнадзор. Гарантировано будет качество – он с вас до микрона спросит!.. (Ушел.)

ЕРШОВ. Слушайте, про Семенова-то мы забыли! (Гоги.) Сбегай, включи!

ГОГИ выходит. ЕРШОВ отодвигает штору и останавливается в недоумении: висит люлька, в ней стоит кресло, а Семенова нет. ЕРШОВ и ЖЕНЯ распахивают окна, всматриваются вниз, вверх – безрезультатно.

ЖЕНЯ. Слинял!

Через час. За окнами низкое полуночное солнце. В комитете комсомола – ЕРШОВ. Один. Поправляет расставленную впопыхах мебель, с интересом рассматривает ее.

Стук в дверь.

ЕРШОВ. Кто там?

ЖЕНЯ (из-за двери.) Здесь продается славянский шкаф?

ЕРШОВ отпирает. Входит ЖЕНЯ. В руках у нее плотно набитая спортивная сумка.

ЖЕНЯ. С одеялами и простынями порядок. А вот насчет подушек… Не взяла. Ну, сам представь: по пустому солнечному городу идет девушка, и в руках в нее – две подушки. Ну, как?

ЕРШОВ. Очень красиво. Если это ты идешь ко мне.

ЖЕНЯ. А если не я? Или не к тебе?

ЕРШОВ. Безобразие и разврат!

ЖЕНЯ. Сашка!

ЕРШОВ. Что?

ЖЕНЯ. Неужели мы наконец-то одни?

ЕРШОВ. Похоже на то… (Обнимает жену.)

Какой-то шум.

ЖЕНЯ. Здесь кто-то есть!

ЕРШОВ (осматривает комнату.) Показалось.

Целуются. Шум.

ЖЕНЯ. Слышал? Будто кто-то чихнул!

ЕРШОВ. Что за дьявольщина?! (Заглядывает в шкафы, под стол. Проверяет, плотно ли закрыты окна и дверь.) Никого нет.

ЖЕНЯ. Это дух Семенова не может найти покоя!.. (Вынимает из сумки простыни и одеяло, начинает стелить.) Сашка!

ЕРШОВ. Что?

ЖЕНЯ. Ты и вправду уволился бы?

ЕРШОВ. Да.

ЖЕНЯ. И не обидно? Когда до пуска осталось меньше года?

ЕРШОВ. Обидно, конечно. Ноя знаю только один способ поступать так, как считаешь верным: заранее быть готовым к самому худшему.

ЖЕНЯ. А если женишься, что здесь может быть самым худшим?

Негромкий стук в дверь.

ЕРШОВ (помрачнел.) Что не дадут остаться одним!

Стук повторяется.

ЖЕНЯ. Кто там?

Молчание.

ЖЕНЯ. Странно… (Подходит к двери.) Кто здесь?.. (Открывает.)

За дверью АНЯ СЕМЕНОВА.

ЖЕНЯ. Аня? Что же вы молчите?

АНЯ. Я… испугалась. Как услышала женский голос, прямо обмерла… Господи, я такая дура! Добрый вечер, извините. Я вдруг подумала, что здесь мой – Семенов. Нет его?

ЕРШОВ. Сами искали.

АНЯ. Диспетчер три раза звонил – нет нигде. Я дочку уложила – дай, думаю, сбегаю. Раньше он здесь часто ночевать оставался, еще когда выбрали. Даже спальный мешок в шкафу держал… (Заглядывает в шкаф.) Все побольше хотел успеть, да без толку. Начальство недовольно – беспокойство, райком недоволен – сводки задерживаются, а сами комсомольцы – а, им бы только танцы, а тут субботники, мероприятия…

ЕРШОВ. Это он так говорил?

АНЯ. Ну! Нет, потом ничего, приспособился, вовремя стал домой приходить… Что-то на сердце у меня – будто он где-то здесь, поблизости… (Обходит комнату, осматривая мебель.) Вы только не подумайте чего. Сколько живем, дочке два года – ни на кого не посмотрел. Но люди – разные же они. Кто поймет, правильно? А он совестливый, первое время мы даже в вагончике жили, с полгода, пока я не заставила его пойти к Медведеву. Да что же это такое, все начальство давно в новых квартирах, только мы одни, как бедные родственники!… Неужели снова по-старому пойдет, когда он сутками дома не ночевал? И ведь не то плохо, что его нет, а то, что никогда точно не знаешь, где он и с кем. И вот сидишь, и такое зло берет – и на него, и на себя, и на все на свете!.. Гарнитур-то почем брали?

ЕРШОВ. Пятьсот шестьдесят шест.

АНЯ. А у нас финский, за восемьсот. Но этот тое хороший… Извините – ворвалась, как не знаю кто… До свидания, спокойной ночи!… (Ушла.)

ЕРШОВ (на два оборота ключа замер дверь.) Все! Нас нет! Ни для кого!

ЖЕНЯ. И не будет!

Телефонный звонок.

ЕРШОВ. А нас нет!

ЖЕНЯ. И не будет!

Звонок повторяется.

ЕРШОВ. Ни для кого!

Звонок.

ЕРШОВ. Гляди-ка, какой настойчивый!

Звонок.

ЖЕНЯ. Совести у людей нет!

Звонок.

ЕРШОВ. Ну, скажу я ему сейчас! (С угрожающим видом хватает трубку.) Да!… (Пауза.) Как?… (Слушает.) Понятно. (Положил трубку. Нерешительно смотрит на Женю, потом подводит ее к окну.) Вон – видишь состав, маневровый толкает?