Григорий Горин - Прощай, конферансье!

Певица (исполняет первый куплет песни)

Конферансье (продолжая представлять актеров). Справа – артист драмтеатра, заслуженный артист республики Денис Поливанов! (Поклон.) За долгие годы работы в театрах Денис Андреевич сыграл много ролей, пройдя трудный воинский путь от рядового матроса Шванди до фельдмаршала Кутузова… Впрочем, он вам сам об этом расскажет…

Поливанов сделал шаг вперед, громким, поставленным голосом прочел несколько строк из поэмы Маяковского, затем, строго кивнув, снова встал в строй.

Рядом – артист оригинального жанра, известный маг и чародей Виктор Гриневский.

Фокусник под музыку начинает демонстрировать нехитрые фокусы, доставая «из воздуха» папиросы, игральные карты и прочее.

Честно скажу, в Москве долго сомневались, нужно ли включать во фронтовую бригаду фокусника? Вроде не военное искусство… Но Виктор так настаивал, так рвался сюда, к вам, приводил такие убедительные доводы…

При этих словах фокусник извлек неизвестно откуда ручную гранату, сорвал кольцо… Замахнулся… Конферансье изображает испуг.

Витя… Витя… Не горячись… Пошутил… Брось!

Фокусник имитирует бросок гранаты, где-то вдали слышен взрыв…

Вот такие дела!.. Одним словом, члены комиссии посовещались, и те, кто остались в живых, решили удовлетворить просьбу артиста Гриневского… Следующим идет наш танцор – Иван Лещинский… Я вижу, в вашем полку большие поклонники его таланта. Специально для танцев вы сколотили помост… И доски клали со знанием дела… Ни одна не скрипнет… Ну что ж, Ваня, выходи, принимай работу!..

Танцор танцует.

И наконец, мой коллега, автор и исполнитель сатирических фельетонов Владимир Лютиков. Человек – героической профессии. Знаете почему? В нашей программе он исполняет роль фрицев…

Лютиков надевает фашистскую фуражку, начинает смешно маршировать, вскидывает руку в приветствии.

…Делает это с отвращением, но – талантливо! Поэтому убедительно прошу: даже если вас очень взволнует его искусство, стрелять во Владимира Борисовича совершенно необязательно.

Лютиков (маршируя, исполняет отрывок из фельетона)

(Гневно срывает фашистскую фуражку, швыряет на землю, встает в строй.)

Конферансье.Ну, вот, товарищи, и весь состав. Немного, но, как говорится, не числом врага бьют, а уменьем… Вот уж полтора месяца колесим по всему фронту… Сотни полторы концертов дали… Хотя обстановка, сами понимаете, не очень располагает… Временные неудачи, отступление… Но я так скажу: на неудачах – учимся, отступая – заманиваем… Это ведь как в горку – без разбега не вскочишь! Но теперь – все! Стоп! Позади Москва. Пора вперед!!! Так что будем считать наш концерт – привалом перед подъемом… Посидим! Помолчим перед дорогой… Впрочем, молчать необязательно. На том свете намолчимся… Пока живы, надо разговаривать или петь.

Все (поют)

Слышен свист летящего снаряда. Взрыв. Эстрада погружается в темноту. Слева высвечивается часть леса. Здесь на пеньке сидит Вера, на ней армейская шинель, через плечо – санитарная сумка.

Появляется Конферансье с чемоданами. Не замечая Веры, направляется к грузовику.

Вера (вскочив). Здравия желаю, Николай Сергеевич!

Конферансье (обернувшись). Не может быть! Ты мне снишься.

Вера (с улыбкой). «Буркинистка» Вера Захарова прибыла в ваше распоряжение!

Конферансье.Врешь! Докажи.

Вера.Документы, что ль, предъявить? Ну, вот… (Полезла в сумку, достала оттуда мячик, кинула Конферансье.) Держите!

Конферансье (поймав мяч). Действительно ты. Ну, тогда здоров! Здорово, «буркинистка»! (Подошел, обнял.) Как ты здесь? Я ж тебя лично в поезд посадил и в тыл отправил…

Вера.А я поезд повернула… Он меня до военкомата и довез. А оттуда на курсы санинструкторов…

Конферансье.Кто ж тебя принял в шестнадцать лет?

Вера.У женщин возраст не спрашивают…

Конферансье.Соврала, стало быть…

Вера.Зачем? Вы мне сами говорили – на войне день за год идет. Так что, если все дни здесь посчитать, мне за сто перевалило… Старушечка я… (Смеется.) Ну, чего вы мрачный? Я же шутю…

Конферансье.Да уж вижу… (Удивленно рассматривает Веру.) И давно это с тобой, девочка? Шутишь давно?

Вера (грустно). Как на фронт попала. Тут, Николай Сергеевич, такое творится, что либо шутить, либо реветь… А реветь нам по уставу не положено… Вот и веселимся. Я раненым часто про вас рассказываю… Про деревню Бурки. Про то, как соседа дурачили. Помните? Смешной был дядька…

Конферансье (печально). Отличный был дядька… Так я не понял, ты в этом полку, что ли?

Вера.Нет. Сейчас я в госпитале служу. Здесь, недалеко… В семи километрах. Нам сказали, вы к нам с концертом должны приехать. Ну, меня и послали сопровождающим…

Конферансье.Ну, тогда пошли к машине, сопровождающий.

Вера.Нельзя. Политрук заругает.

Конферансье.Какой еще политрук?

Вера.Ваш. Он мне сказал: концерт отменяется. Я говорю: как же так, мы объявление повесили, с утра люди ждут? А он – нет, и точка!

Конферансье.Погоди, это кто? Толик наш? Да он славный малый. Сейчас договоримся… (Кричит за сцену.) Товарищ лейтенант!

Вбегает Лейтенант.

Лейтенант.Я здесь, Николай Сергеевич! (Замечает Веру.) Ты чего сюда? Зачем? Тебе все разъяснили… А ну, кругом! Шагом марш!

Конферансье.Погоди командовать, Толя! Погоди. У нас же был сегодня по плану концерт в госпитале?

Лейтенант.Отменили! Приказано отменить!

Конферансье.Кем?

Лейтенант.Мною! (Переходя на доверительный тон.) Устали люди, Николай Сергеевич… С пяти утра выступаем… У Ольги Кузьминичны совсем голос пропал… (Отводит Конферансье в сторону.) И потом, есть чрезвычайные обстоятельства…

Конферансье (перебивая). Толик, здесь тоже обстоятельства особые… Я над этой девочкой вроде как шефство взял… Понимаешь? Ей я отказать не могу!