Александр Дахненко - Коммунальные Войны

На окраине Империи,
За околицей истории
Утонула жизнь в безверии,
Канула в фантасмагории.
Путь прошла от слез до гордости,
Все скитаясь неприкаянно.
И от повседневной подлости
Отбиваясь зло, отчаянно.
Наплевать на окружающих,
Представляющих материю,
Равнодушно забывающих,
И в себе уничтожающих,
Духа дивную мистерию.
Но слепят глаза созвездия,
Царство сна встает из холода,
И пугается материя —
Ей почудилось возмездие…
Это усмехнулась молодо
Наша вечная Империя.

Не нужны прочитанные книги.
Идиотом проще, легче быть.
Не нужны достоинства вериги.
Можно о печалях позабыть.
Проще жить и жрать, не рассуждая,
Можно ли иначе видеть мир…
Проще жить, забвеньем обладая,
Радоваться красоте квартир.
Нужно утопить себя в обмане,
Быть как все, слоняться в суете,
Восхищаться жизнью на экране —
Иллюзорным светом в пустоте.

Ни тебя, ни меня больше нет —
Утонули в болоте обмана.
Вместо правды — обрывки газет.
Вместо жизни — мерцанье экрана.
И тебе ни за что не узнать,
Где и как совершились подмены…
Как сумели всех нас спеленать,
Поглотить проклятущие стены.

Ночь расправляет черный бант.
В ладони время забирает.
Цикада — адский музыкант,
На нервах медленно играет.
Идет парад иных планет,
В безумии сознанье тонет.
Лишь вентилятор жутких лет
О чем-то монотонно стонет.
Крути отчаянья клубок,
И допивай печали кубок…
Последней пустоты глоток —
И ты поймешь, что мир так хрупок.

Об уникальности ни слова
Все жизни прожитые схожи.
Действительность всегда сурова,
Мы это ощущаем кожей.
В театре Хаоса премьера,
Ее, наверно, ждут аншлаги…
Горит, пылает наша вера —
Мы жжем души своей бумаги.
Мы рвем и мечем…Ну а толку?
Быть может, нам сменить квартиру…
Сломать сознания иголку,
Сквозь боль уйти к другому миру.

От чести не осталось и следа.
От совести отчаянье и боль.
И ледяное слово: "Никогда"
Засело прочно в памяти. Изволь
Понять всю мимолетность бытия,
Бессмысленность и пошлость наших дней,
Когда неразличимы ты и я
В толпе чего-то страждущих, теней.
Я с удивленным блеском глаз больных
Разглядываю ночью облака,
Как корабли просторов неземных,
Легко переплывающих века.
И этим постоянством я живу,
И медленно укутываю дом
Всем тем, что не увижу наяву,
Всем тем, что оставляю на потом.

Поздно что-то говорить,
Нечего дразнить гусей.
Нужно жить, и злом сорить,
Ждать последних новостей.
Нужно легче выбирать,
Проще на других смотреть…
И в Аду позагорать,
И печали затереть.
Или все же расцвести
С окаянною весной.
Бесконечность обрести,
Захлебнувшись тишиной.

Пока еще вокруг не стихла ночь,
И странные в глазах горят огни,
Спеши свои печали превозмочь,
И пепел скуки, что приносят дни.
Воспринимая звезды на лету,
Дотрагиваясь до ночных небес,
Ты понял: просто жить — невмоготу,
На высоту отчаянья полез.
И, в пику самым разным голосам,
Себя кромсал и жестом, и словцом.
И верил всевозможным чудесам!
И называл мерзавца — подлецом!
Опять идешь, замерзнув на ветру,
В кошмар, что нереально превозмочь.
Надежд пустых срываешь мишуру
С лица… пока вокруг бушует ночь.

Полынная правда ведет в никуда.
И ржа безысходности душу съедает.
И грез облака за окном твоим тают
И вмиг сорняком вырастает беда.
И небо безумьем цветет над тобой.
А сердце надежды хоть капельку просит,
Но время все дальше на запад уносит
Все то, что твоей называлось судьбой.
И негде найти здесь другой календарь,
Чтоб смог сократить ты тоски промежуток
От сотни веков до всего лишь двух суток,
Поставив на полку зла черный словарь.

Просчитывая варианты,
И потихонечку седея,
Пьют чай, скучая, эмигранты,
И каждый спрашивает: "Где я?
На том или на этом свете?
Оттуда или ниоткуда?"…
И тянется рука к монете,
Чтоб бросить на судьбу, на чудо.
Но метафизика безделья
Лишает жизни оправданья…
И вот, пора на новоселье,
В совсем иное мирозданье.

С моста да в реку,
Навстречу веку,
Навстречу тьме
В своем уме.
Вся жизнь попала
Куда попало
И бред сквозит.
И мир скользит.
А ты пропащий,
Ненастоящий
Стоишь с тоской
Над злой рекой.
Полоской дыма
Уходят мимо
Твои мечты
В край пустоты.

Свои условия диктуют
Безумно-скучные года.
И бытие преобразуют
Бесчисленные города.
Мелькают линией случайной
Аллеи, парки и дворцы.
А в мире все необычайно —
В нем торжествуют подлецы.
И открывает смерти двери
Та жизнь, в которой правды нет.
И правильно, что я не верил
Пророчествам ее газет.
Все снова сведено к свободе,
Который год, в который раз…
Запасы смысла на исходе —
Вселенная стирает нас.

Сердце падает в воздух прозрачный,
Об асфальт спотыкается взгляд.
И судьбы огонечек невзрачный
Вмиг взрывает скопившийся яд.
В этой Богом забытой вселенной
От бессмыслицы не продохнуть.
Не уйти от печали настенной,
Без кошмарного сна не уснуть.
И предзимним пейзажем пропитан
Горизонт твой далекий насквозь.
Словно жизнь, что о годы разбита,
Шепчет: "Боль мою ты подморозь".

Склоняясь к весенней, цветущей прекрасной природе
Капризную жизнь приструни молчаливым упреком.
Пожалуйста, больше не думай о русском народе.
Его не осталось, поэтому так одиноко.
Тебе не простят рассуждений, сомнений, насмешек…
Стремленья к космическим далям и звездам холодным
Не жди пониманья от скучных, зарвавшихся пешек,
Ведь тот, кто родился холопом — не будет свободным.

Скука состояний инфернальных.
Ужасы, которым нет конца.
Сказки для глухих и ненормальных.
Вечность, позабывшая Творца.
Что еще осталось нам с тобою?
Бросить все и заново поднять?
Спорить до безумия с судьбою?
Песни для Вселенной сочинять?
Время наполняется Пространством,
Или, может быть, наоборот…
И печаль, своим непостоянством,
В клочья ожиданье счастья рвет.
Попадает в кровь бесчеловечность.
Чтобы сердце мигом остудить.
Чтобы душу в ледяную Вечность,
В ледяную сказку превратить.
Застывает взгляд больной и строгий.
Застывает время на часах.
Остается звездный свет дороги,
Отраженный в сумрачных глазах.
Все возьмет опять и повторится,
Даже эти строки… Вот, смотри,
С этим приговором не смирится
Кто-то новый в проблесках зари.