Аврам Гонтарь - Стихотворения

Последний помидор
Разлил вокруг сиянье,
А детвора во двор
Вытаскивает сани.

Не знаю я,
Когда вдруг зазвучит
Та песня, что всегда
Желанна и нежданна.
Богини легкий шаг
Заслышу я в ночи —
Склонюсь пред ней
И на колени встану.

Деревьев сон
И веток ворожбу,
Морских глубин
Загадки
и секреты,
И злых ветров
Гремящую трубу
Поэту в дар
Несет колдунья эта.
Не знаю я,
Когда уйдет она…
Но верю —
Песня не обманет,
Когда мои глаза
Усталость затуманит,
Когда седин коснутся
пальцы сна,
Вдруг встрепенусь
И, затаив дыханье,
К перу тянусь,
И — чудо! —
вновь звучит она.

А он — ниоткуда,
Явился, как чудо,
От древних пенатов
Дошел еле внятно.

Язык мой певучий,
И грубый и крепкий,
От бабок дремучих,
От дедов, от предков.

Из отчего дома —
Слеза и веселье,
Напевы — из дремы
Моей колыбели.

Повадки, деянья,
Упорство, страданья
И радуга красок —
То солнечно-ясных,
То темных и скромных,
То светлых, то серых —
Исходят из сердца,
Исходят из сердца.

Пришел ниоткуда,
Явился, как чудо,
Людьми обмолочен,
Веками отточен…

Случилось что-то в вышине,
Случилось что-то в поднебесье:
Недаром сызнова ко мне
Явились в гости песни.

Ведь песни не приходят зря, —
Идут, когда душа открыта,
Когда в крови горит заря
И сердце ранами изрыто.

А то — идут, когда зрачки
Открыты, словно летом двери.
А то — когда ты от тоски
Дрожишь и гложет боль потери.

Я дом для всех открыл, как мог,
Распахнутость — его примета.
Ступите, гости,
на порог —
Моя ведь песня недопета.

Под вьюжный стон,
В пожаре белом
Весь мир взбешен,
Коварен, смел он.

О гребень туч
Меж перелесиц
Острит свой луч
Кровавый месяц.

Он весь дрожит,
Он зол без меры…
И вот — убит
Ягненок серый…

А вьюга — в пляс,
А звезды — иглы,
Пурга, мечась,
В дома проникла.

Нет ей препон,
И людям туго…

Весь мир взбешен…
Гуляет вьюга.

Плавал в тучах месяц тонкий
И зарезал там ягненка.
Сам я видел:
ярким блеском
Вспыхнул нож во тьме небесной,
А потом пропал
мгновенно
За волною белопенной,
Чтоб следы навеки смыло
И никто не знал, что было…

Знает он, злодей двурогий,
Что всё видел я с порога,
Но мигает мне лукаво:
Не поверят люди,
право!

Глазища звезд
в ночи бездонной…
Кто запретит
глазам неугомонным
Прочесть те мысли, что потоком
Текут в молчании глубоком?
Всё зримо им — бессонным.

Я верю им,
У них свои законы:
Они хранят
все наши тайны неуклонно,
Они молчат,
сияя просветленно…
Всё видно им,
всё ясно им, бессонным.

И если звезды
что-то скажут всё же,
То лишь одной, что всех дороже,
Она на прочих не похожа —
Любую тайну ей доверить можно.

Без гнева ворона в снегу
На поле видеть не могу.
Как выразить яснее?
Снег отдает голубизной,
На нем морщинки ни одной.
И вдруг
Пятно чернеет!

Вот эта точка в белизне
Выклевывает сердце мне.
Картавый голос слышу я:
«Три века длится жизнь моя,
Я пью чужое горе всласть, —
Мне надо, чтобы кровь лилась!»

Без гнева ворона в снегу
На поле видеть не могу.