Ван Вэй - Стихотворения

Это емкое и точное определение роли танской поэзии в культурной жизни танского и всех последующих периодов отражает ее суть и доказывает необходимость углубленного изучения творчества танских поэтов - как наследие культуры общечеловеческой - в самых различных аспектах, в том числе и изучения проблемы влияния буддийских школ и направлений на творчество и мировоззрение китайских поэтов.

Ван Вэй - личность яркая и незаурядная. Поэта отличало ясное для человека его эпохи мышление, многие положения буддизма явно не удовлетворяли его, поэт часто позволял себе критические замечания в адрес буддизма. Лишь позднее, к старости, Ван Вэй не так строг и полемичен в отношении буддизма.

В чань-буддизме Ван Вэй усматривал новые возможности для творческого самовыражения, духовного совершенствования, чему способствовала практика чань. Всей своей жизнью, своим творчеством Ван Вэй стремился отыскать гармонию между чань, поэзией и живописью.

^TПЕРЕВОДЫ БУДДИЙСКИХ ТЕКСТОВ ВАН ВЭЯ^U

Буддийские тексты Ван Вэя представляют определенный интерес для специалистов. Переводы приводятся практически без комментария, поскольку в работе наиболее трудные для понимания места текста комментируются или даны в примечаниях к главам.

Надпись на стеле чаньскому наставнику Хуэйнэну

Когда нет бытия, от которого можно отказаться,

Это значит достичь источника бытия.

Когда нет Пустоты,

Где можно что-то разместить,

Это значит познать основу Пустоты.

Уйти от мирских желаний и не суетиться,

Что обычно для буддизма,

Это заключается во всех дхармах,

Которые нельзя получить,

И все они, нас окружающие, охватывают все сущее

И не устают [от этого].

Выгребет в море житейском кормчий,

Но и он не знает действия высшей буддийской мудрости.

Рассыпает цветы небесная фея,

Которая может обратить монаха в иной облик.

Тогда-то можно познать,

Что дхарма не рождается,

А появляется посредством мысли,

Она такова, что невозможно взять,

Дхарма всегда истинна.

В мире монахи это подтверждали.

[Можно] достичь освобождения от суетных мыслей,

Но не полностью. Спасать тех, кто находится в деянии,

Не думают, что означает не-деяние.

Все это разве [не присуще]

Чаньскому наставнику из монастыря Цаоси?

Чаньский наставник [Хуэйнэн]

С мирской фамилией из рода Лу,

Из некоего места, некоего уезда.

Имя - это нереальность и фальшь,

И он не родился в какой-то семье.

У дхармы нет середины и края,

И он не жил на землях Китая.

Его добродетельные наклонности проявлялись в детских забавах,

Семена мудрости обнаружились в сердце,

Когда он был подростком,

Он не был эгоистичен по отношению к себе.

Дух среды, в которой он рос,

Близок духу пахарей и шелководов.

Когда это соответствовало его дао,

Он бродил по селениям мань и мо,

Близких ему по духу. В соответствующем возрасте

Он стал учиться у великого наставника Хунжэня в Хуанмае,

На что готов был положить все силы.

Тогда он был поставлен на работе со ступой

И постоянно очищал свое сердце от мирских дум

И обрел просветление по отношению к мякине.

Всякий раз, когда великий наставник возвышался на алтаре,

Он наставлял учеников, заполнявших храмовый двор.

Среди них были те,

Кто обладал корнями трех колесниц.

Они все вместе внимают единому голосу дхармы,

Чаньский наставник [Хуэйнэн] безмолвствовал,

Но учение воспринимал.

Никогда не спрашивал, а когда возвращался [в келью],

Все самостоятельно обдумывал,

Мысли его были заняты понятием "не-я".

Иногда у него появлялись думы об оленях,

Захотевших испить воды,

А еще стремился обнаружить след улетевшей птицы.

Ароматная каша нескончаема,

Бедные люди по-прежнему [в бедности]

Нечем покрыть свое тело.

Все ученики говорят,

Что они близки к наставнику,

А на деле же это все равно, что

[Ракушкой] измерить море

И [трубкой] исследовать небо.

Они говорят, что нашли жемчужину.

Великий наставник сердцем сам все понимал.

Триграмма "цянь" сама по себе ничего не произносит,

Небо как может говорить?

Мудрец или гуманный человек

Разве посмеют [об этом рассуждать]?

Конфуций говорил [Цзыгуну]:

"Мы с тобой не знаем [ничего]". И на смертном одре,

Когда [Хунжэнь] тайно передавал рясу первоучителя,

Он сказал [Хуэйнэну]:

"Все живые существа ненавидят того,

Кто отличается [от них] талантом,

А люди ненавидят того,

Кто их превосходит.

Я вот-вот умру, не лучше ли тебе уйти отсюда?"

Чаньский наставник [Хуэйнэн]

Тогда спрятал у себя за пазухой рясу,

Скрылся из того места и безвестно жил в других краях.

Все существующие живут на чистой земле,

Хуэйнэн жил то здесь, то там,

У людей, приписанных к своим местам.

Там, где мирская жизнь, там есть Ворота спасения,

Поэтому он передвигался среди крестьян, купцов, работников.

И вот таким образом

В общей сложности минуло шестнадцать лет.

В южных морях жил наставник Ин Цзунфа,

Который проповедовал "Нирвана-сутру".

Чаньский наставник [Хуэйнэн] слушал [проповедь],

Оставаясь сидеть перед алтарем,

И спросил затем о великом принципе буддизма,

Спросил об истинном буддизме.

Поскольку Ин Цзунфа не смог ответить,

Спустился [с возвышения] и попросил поучать,

Затем вздохнул и сказал:

"[Хуэйнэн] живой бодхисаттва,

Нирманакайя существует в этом облике.

Глаза простых людей желают,

Чтоб раскрылся широко глаз мудрости [Хуэйнэиа]".

И тогда он возглавил учеников,

И они все месте пришли в залу,

Где находился наставник [Хуэйнэн].

Ин Цзунфа поднес платье

И собственноручно срезал волосы.

С тех пор широко распространяющийся дождь дхарм

Повсюду капает в этом бренном мире.

[Хуэйнэн] стал учить людей понятию о терпении и говорил:

"Те, кто терпят, не рождаются и не умирают,

Тогда достигается принцип "не-я""

И только тогда появляется

Начальное сознание высочайшей истины Будды.

Это и есть начало буддийского учения.

Достигнешь самадхи,

И никакая мысль не сможет войти [в сознание].

Высшая буддийская мудрость ни на что не опирается,

Великое тело [Будды] пребывает во всех десяти направлениях,

Чувства Будды существуют вне трех миров.

Семена пыли мирской неуничтожимы, [в людях]

Нет облика, нет и Пустоты.

В осуществлении желаний нет завершения,

Как раз находясь в мире, и превратишься в мудреца.

Монахи на каждом шагу находятся на стезе служения Будде.

Эти мысли, эти чувства

Все вместе войдут в море природы.

Торговец заявил,

Что устал, и остановился отдыхать в нирманическом городе.

Бедный человек не испытывает сомнений