Андрей Посняков - Вандал (сборник)

– Но он…

– Достаточно просто его включить, – молодая женщина улыбнулась. – Повернуть рубильник. Я уже все сделала! Можете не сомневаться – работает, не первый раз такую штуковину вижу. Так что иди, Павел, стреляй. Да так, чтобы ничего от их чертовой станции не осталось!

– Молодец!!! – Повернувшись, Александр чмокнул супругу в щеку. – Сообразила! Мы ведь, собственно, сюда за тем и явились. Эй, парни! – Он обернулся к испуганно жавшимся к фальшборту повстанцам. – Давайте обратно в катер. Как только этот корабль начнет исчезать – уходите. Научились управлять этой чертовой лодкой?

– Да-да, – радостно закивал Мартын. – Павел нам показал. И я уже пробовал!

– Тогда – все вниз. Прощайте!

И тут эсминец содрогнулся – это громыхнула пушка главного калибра! Потом еще одна… и еще. Видать, не только Паша Домкрат оказался артиллеристом, но и кто-то из парней-наемников.

Снова грохот! И вой летящих снарядов! И взрыв!

Эсминец расстреливал станцию не спеша, бомбил, словно по мишени.

Бам! – вдребезги разнесло ту вышку, что была слева.

Бабах! – разлетелась в щепки правая.

И понеслось…

Грохот стоял такой, что у всех на палубе эсминца заложило уши. А что творилось на берегу?! Настоящий ад! Что-то горело, трещало, взрывалось – и вот до самых небес полыхнуло зеленое пламя! А вот не буди лихо, пока оно тихо!

– Хрен вам, а не генератор! – злорадно потер руки Александр. – Молодец, Паша!

Прижавшись к мужу, Катерина с восторгом смотрела на полыхавшее над станцией зарево. Похоже, теперь можно было спокойно уходить – там не то что от генератора, от скал-то мало осталось. Одни опаленные камни.

А главный калибр все ухал, все молотил… и вот жадно повернул ствол к другому берегу…

– Э, нет, – негромко сказал Саша. – Там они теперь и без нас разберутся. Пойду к Паше, скажу…

– А я включу генератор. Пора!

Ох, сколько сил потребовалось, чтобы уговорить бывшего артиллериста выбраться наконец из башни! Вылез все-таки – чумазый, как негр, и невообразимо довольный.

Запел даже:

– Так громче музыка, играй победу, мы победили… и враг бежит, бежит, бежит… Но от тайги до Британских морей Красная Армия всех сильней! Ха-ха! Мы их все же сделали, Саня, сделали!

Александру показалось, что песню Павел напел как-то не так – две разные сложил вместе, что ли? Впрочем, черт с ней, с песней. Зарево на берегу прямо на глазах стало тускнеть, исчезая… И вот уже все вокруг затянуло светящееся изумрудно-зеленое марево… не надолго, на пару секунд… и вот уже оно начало таять, рассасываться…

– Господи… – вдруг прошептал Павел. – Глянь только, а кругом-то – лес! Елки, сосны… Это наш лес, Саня!

– Конечно, наш… Рябов Конец! Ты еще на небо глянь. Видишь?

– Луна! Господи… Луна! Ишь, как сияет… серебрится… А смотри, смотри во-он там, на берегу – деревня.

– И рыбаки… вон, в лодке… Кажется, к нам плывут!

«Элдридж» тихо покачивался на водах лесного озера, едва уместившись меж берегов этаким нереально жутким динозавром. Да и вся картина была сейчас нереальной – озеро, ельник, деревня… И такая вот махина!

– А рыбаки все плывут… Орут что-то. Наверное, с испуга.

Саша повернул голову и прислушался, обнимая подошедшую с Мишкой Катю.

– Быстрей! Быстрей! Прыгайте! – кричали с лодки. – Корабль сейчас исчезнет!

– Так это же наши! – прищурилась Катерина. – Профессор и вон, на веслах, Луи… Эге-гей, доктор Арно! Мы здесь, здесь…

– Прыгайте, говорю вам!

– То-то я и смотрю – знакомая деревенька. – Ладно я – в воду… Ловлю вас!

– Давайте, прыгайте оба, – ухмыльнулся Паша. – А Мишку я вам спущу… Не боишься, парень?

– Не-а… Дядя Паша, а это правда морской корабль? Настоящий?

– Настоящий, настоящий… Давай-ка, иди сюда… Оп! Ну, как?

– Все в порядке, поймали…

– Эй, Саша! Катрин! Давайте ребенка сюда! – закричал из лодки профессор. – Нгоно, скажи парням – пусть поднимаются в дом.

Эсминец исчез прямо на глазах, растворился, словно кошмарный призрак: вот только что был – и нету! И даже волны на озере не колыхнулись… Нет, все же кто-то еще кричал, барахтался…

– Кто-то плывет, – обернулся с мостков профессор. – Не все выбрались, что ли?

– Да, вроде бы все. Может, кто из местных?

Подмигнув мокрому Мишке, Александр обернулся, присел у края мостков, протягивая руку… и удивленно присвистнул:

– Ну, соломенная башка! А ты-то как тут оказался?

– Ну, и где он тут? – комиссар Лафоне, машинально поправив на лысеющей голове реденькую белесую прядь, недовольно поморщился и посмотрел на сидевшего за рулем инспектора, только что завернувшего на набережную, к водоему де ля Вилетт.

– Тут и должен быть, месье комиссар, – улыбнулся инспектор, его смугло-красноватое лицо казалось бронзовой маской от бьющих через боковое стекло лучей только что показавшегося над крышами домов солнца. – Куда ж он денется-то? Он же труп.

– Логично, логично, – комиссар усмехнулся с неким сарказмом, как всегда и привык разговаривать с подчиненными, особенно вот с этим, новичком, недавно переведенным из провинции.

Мало того что провинциал, так еще и черный… то есть красно-черный… или красно-смуглый… в общем, явно из Африки. Впрочем, инспектор Мантину – старый знакомый месье Лафоне из префектуры Кана – этого смугло-красного… красно-смуглого парня хвалил, мол – дотошный и настойчив, к тому же вынослив – не последнее для сотрудника уголовной полиции качество, которого, как волка – ноги кормят, вот именно так, такая уж работа: побегай, носом землю порой, с агентами своими погори… да их еще и завербовать ведь надо – агентов-то. А как без этого? Да никак! От сидения в кресле с трубкой иль от ползанья с увеличительным стеклом по ковру преступления раскрываться не будут.

– Парикмахерша, свидетель, сказала – у площади Сталинград труп, – пожал плечами красно-черный инспектор… Нгоно Амбабве, африканский охотник из племени фульбе, успевший за восемь – а, пожалуй, даже уже и больше – лет не только натурализоваться во Франции, но и закончить полицейскую школу (куда попал по счастливой случайности), и поработать в уголовной полиции Нижней Нормандии, и… И много где Нгоно (все звали его – Гоно – с ударением на последний слог) побывал, в местах столь невероятных, о которых и рассказать-то нельзя было никому – не просто не поверили бы, а покрутили б у виска да записали бы в фантазеры – а как потом с такой сомнительной славой карьеру в криминальной полиции строить?