Андрей Посняков - Вандал (сборник)

Профессор, видно, тоже с нетерпением дожидался гостя, захлопотал, забегал, отослал куда-то горничную – тощую, как вобла, девицу с унылым вытянутым лицом:

– Ах, Александр, Александр, друг мой! Как я рад, что вы приехали, как рад… Проходите же, проходите, мон шер, вот, располагайтесь в гостиной. Пока не предлагаю отдохнуть с дороги или там принять душ – по русскому обычаю следует сначала выпить, ведь так?

– Так, так, – усаживаясь на обтянутый белой кожей диванище, молодой человек добродушно ухмыльнулся. – Я, кстати, тоже водочки взял… как это? пети кадо! маленький подарок.

– Водочку вашу, Саша, мы потом употребим, вечером – как раз Луи с Нгоно придут. А пока вот – кальвадос, специально привез из Нормандии, знаю – вы любите.

Профессор живенько разлил аппетитную яблочную самогонку по хрустальным стаканам, взялся было за лед… да махнул рукой, знал – опять же, по русскому обучаю все крепкие напитки следовало употреблять неразбавленными, в натуральном, так сказать, виде.

– Ну, за встречу! – чокнувшись, Александр живенько намахнул полстакашка и зажмурился, бросив в рот лимон.

Все-таки кальвадос – отличная штука, надо будет самому попробовать выгнать – только яблоки нужны наливистые, крепкие, без всякой гнильцы.

Посидел… открыл глаза – осмотрелся.

– Пойду, борщ принесу, сам варил! – горделиво похвастал доктор Арно. – А прислугу специально отослал, чтоб не мешала.

Прислуга… Да уж, уважаемый профессор – гений, не хуже Эйнштейна и всех таких прочих – никогда в своей жизни особо не бедствовал, даже можно сказать – роскошествовал, как-то вот умел устраивать свои дела, и земли у него были где-то в районе Нанта или Бордо, на побережье, в ландах. Сосновый лес, виноградники, охотничьи угодья – все это приносило немаленький доход, ну и иногда, время от времени, доктор работал и на правительство, тоже не за спасибо.

Вот и квартирка эта, прислуга… А ведь правильно! Только так ученые люди и должны, это ведь ученый, а не какой-нибудь там футболист-хоккеист, от которого, кроме разлекалова, никакого проку.

Потянувшись, Александр вышел на балкон, полюбовался на Булонский лес и синевшие за ним небоскребы Дефанса, подышал воздухом, и, почуяв донесшийся из гостиной аппетитный запах, вернулся обратно – как раз поспел профессор с борщом.

– Помните единую теорию поля, друг мой? – после второго стакана доктор Арно, помрачнев, приступил непосредственно к делу.

Гость улыбнулся:

– Все взаимосвязано: электромагнетизм, световые и радиоволны, сила тяготения, ядерная энергия, пространство, материя, время… Короче говоря – ничто не исчезает в никуда: если на груди волос много – так их мало на голове… типа того, верно?

– Ну да, примерно так, – профессор хохотнул и вновь наполнил стаканы. – Вижу, вы еще не забыли.

– Да уж, забудешь тут. У меня ж жена – прочти профессор!

– Ах да, да, Катя… Как она, вас сразу отпустила?

– Сразу. Сразу после землетрясения.

– Так оно у вас… Вы не рассказывали!

– Просто не успел. Вы оказались правы, профессор.

– А вообще, как жена, дети?

– Нормально все, – Саша пожал плечами. – Еще один домик себе отстроили – для охоты, рыбалки – в заброшенной деревне, у Турындина озера. Да вы там, профессор, были.

– Помню, помню – Ту-рьин-ди-но… А как там…

– Мартын? Да ничего, живет – привыкает помаленьку. Шестнадцать лет парню – я уж и документы выправил… хм – купил – прямо скажем. Мартын Соломенцев он теперь.

– А почему «Со-ло-менцев»?

– Потому что – Соломенная башка!

– Ах да, да, помню – так вы его называли. И что ж, этот мальчик освоился?

– А что ему осваиваться? Природа там дикая, людей почти нет… Очень он доволен, можно сказать – счастлив. По-русски уже неплохо болтает… смешно, правда.

Мартын – Мартэн – это был паренек оттуда, из пятого века, случайно прихваченный Полем. Отправить его обратно не получилось, да и что говорить – ведь прижился-таки парень, особенно с Катериной любил вечерами беседовать, когда всей семьей приезжали, а наезжали частенько, особенно – в сезон. Охотником и рыбаком Мартын оказался замечательным, местные мужики его уважали, хоть и считали, что «маленько не в себе парень», а заброшенную деревню так и прозвали – «Мартынова заимка».

Неподалеку от нее, кстати, находилась недостроенная электростанция, оставшаяся после неких поспешно убравшихся деятелей… На станцию эту у Саши тоже имелись планы.

– А как Анри? Раньше, помнится, частенько звонил… Все в Порт-ан-Бессен? На параплане своем летает?

– Летает, только не над Ла-Маншем, а в Тунисе.

– В Тунисе?!

– Ну да… он вообще стал склонен к археологическим изысканиям, ну, после того случая… А в Тунисе древностей много. Он там и парашютную школу открыл – в Сусе. Как раз туда, куда вы, друг мой, скоро отправитесь… Сус тогда назывался еще Гадруметом.

– Да помню… Значит, Анри, что же, теперь – археолог? А был судовой электрик вроде…

– Говорю же – школу парапланеристов открыл, клиентов хватает. А археолог он так – как любитель. Правда, еще и экскурсии по гадруметским древностям водит. И еще – женился. Изумительной красоты девушка.

– Даже так? Ну, молодец!

Анри Лерой – это был тоже один из тех немногих, кто случайно побывал в прошлом, кто знал…

– Кстати, надпись он там какую-то смешную раскопал недавно. Мозаикой выложена – в римском стиле, но похоже по-русски.

– По-русски?

– Да это он так говорит. Скорее всего – просто греческий алфавит, Анри все же не полиглот, хоть и старается… да-а-а… – доктор Арно вздохнул, пригладив седые кудри, делавшие его так похожим на Эйнштейна.

– Значит: два-три месяца, не больше? – переходя к главному, тихо спросил гость.

– Боюсь, что даже меньше, мой друг, – профессор покачал головой и прищурился. – Забыл вам сказать – вчера, по моей просьбе, был остановлен большой адронный коллайдер.

– По вашей просьбе?!!!

– Ну да – в последнее время я активно сотрудничаю с Евросоюзом… как раз вот по таким не очень-то приятным вопросам. Видите ли, куда-то вдруг начали исчезать нейтрино… я так полагаю – в прошлое. А больше им просто некуда деться!

– Значит, там, в прошлом, снова…

– Да! Я полагаю, их что-то притягивает – и это «что-то» искривление пространства-времени в процессе работы генератора волн единого поля!

– Снова хроногенератор! – хрипло вымолвил Александр. – Я так и знал… догадывался.

– Впрочем, может быть, все обстоит наоборот – это отброшенный в прошлое поток нейтрино активизировал генератор – ведь иногда и следствие может являться причиной. Неважно! Мы высчитали время, точную дату – 543-й год. Именно в это время появляются записи – вдруг появились! – записи о корабле-городе, напрочь уничтожившем Византию. И это корабль-город – принадлежал вандальскому королю Гелимеру… точнее, я так понимаю – тем, кто стоял за ним, – профессор покачал головой и продолжил: – Помните понятие «осевое время» Ясперса, работу Хайдеггера «Бытие и время», теорию систем, синергетику? Точки бифуркации – проблема неустойчивости системы, когда малые воздействия могут вызвать огромные, несопоставимые, последствия.