Александр Шорников - Тело сдал - тело принял

Местное солнышко уже начало заходить за горизонт и на небе начали появляться появились первые звёзды. В редких зарослях деревьев громко стрекотали цикады, мимо него, охотясь и заложив изящный пируэт, пролетела летучая мышь.

— Надо будет выбраться как-нибудь за ежевикой, а то совсем в пище витаминов нет! — подумал он, мимоходом сорвав терпкую ягодку с колючего куста.

Из их старой хижины внезапно послышался звук разбившейся посуды и следом за ней громкий плач. Сергей вошёл в дом, полог был, откинут, маленькая девочка горько плакала над своим разбившимся кувшином. Никитин ласково погладил её по головке.

— Не плачь, мы завтра с тобой сделаем новый кувшин, он будет лучше, чем разбившийся. Говоря так, он продолжал гладить ребёнка по голове.

Постепенно девочка успокоилась. Осмотрев при свете гаснущего светила изделия, которые успели сделать дети и которые теперь сохли около печки, землянин удовлетворенно покачал головой.

Дневная норма, которую он обещал Мудрому была с лихвой перевыполнена. Ему нужно было только завтра изготовить несколько больших, литров на десять сосудов, которые детям было ещё очень трудно делать. В этих больших кувшинах племя собиралась хранить будущий урожай.

Одарив маленьких работяг сухой рыбой, и заставив всех вымыть руки, Сергей отправил их всех по домам. Весело жуя воблу, ребятня быстро высыпала из его жилища, на ходу обсуждая и хвастаясь тем, что они сегодня сделали. Постепенно их звонкие голоса затихли вдали, Сергей открыл печку, и подбросил туда несколько поленьев. От печки шло ровное тепло, он поставил поближе к ней еще сырые изделия и, задернув полог юрты, вышел. Его взгляд остановился на пылавший метрах в двухстах от него, рядом со статуей барана, костер.

Сегодня у большого костра было многолюдно. Охотники вернулись с добычей и сейчас разыгрывали целое представление, хвастаясь своими победами. Вокруг костра толпилось всё население деревни и почтительно внимало их громким голосам.

— Наверное, часа на два будут кривляния о том, как они завалили небольшого оленя — подумал Никитин, вглядываясь в прыгающие с копьями тёмные силуэты охотников.

Неподалёку от них крутился Мудрый громким голосом, в сотый раз, наверное, рассказывая о деяниях предков, их победы над врагами и славя нынешних охотников. В нужных местах все обитатели посёлка дружно подхватывали его слова на манер античного хора.

Интересно было то, что в устных преданиях этих людей фигурировали добрые мохнатые звери с огромными клыками, которые в древности помогали охотникам. Скорее всего, это были земные мамонты, которые на эту планету не попали.

Устные сказания подобного рода, передавалось из поколения в поколение, многие охотники тоже могли монотонно минут эдак на двадцать, рассказывать эти деяния, ни разу не сбившись. При посвящение в охотники, от молодых тоже требовалось более или менее связно знать эти деяния и пропеть их.

Никитин немного постоял, наблюдая за представлением охотников, которые откровенно красовались перед сородичами, кричавшими громко "ай", в наиболее опасных местах рассказа и пошел на пляж. Не торопясь, шагая, Никитин внимательно смотрел на землю, змеи иногда выползали на тропинку погреться, и приходилось соблюдать осторожность. Здешние змеи были не ядовитыми, но могли очень сильно укусить.

Никитин как-то раз наступил на одну такую, и потом ранка долго ныла, прежде чем зажила. Да и испугался он тогда очень сильно, гибкое тело вмиг захлестнуло его ногу и потом болезненный укус в щиколотку. Ощущения были очень неприятные, страху натерпелся изрядного, он ещё тогда не знал что змейка не ядовитая!. С тех пор он внимательно смотрел себе под ноги.

Помимо змей здесь ещё водились и небольшие юркие серые скорпионы, укол которых был тоже болезненным. К счастью скорпионы появлялись только в периоды сильной засухи и редко беспокоили обитателей посёлка.

Подобрав по дороге небольшой камень, который он часто использовал в качестве гантелей, он на ходу начал качать мышцы. Проделав это упражнение пятьдесят раз, сначала с одной рукой, потом с другой, он добрался до пляжа. На пляже никого не было. Быстро скинув свой балахон, он ополоснулся в реке и, захватив по дороге ещё один крупный булыжник, пошёл в свой новый дом. Охотники уже закончили своё представление и, вокруг угасающего костра осталось только пара десятков людей.

Зайдя в дом, он положил булыжник рядом с печкой, где уже было много подобных камней. Пока печка грела, камень запасал тепло, а потом медленно остывал. Подойдя к своей новой постели, он остановился. Обнажённое тело Низы слабо белело на тёмной медвежьей шкуры. Девочка одним грациозным движением перевернулась на спину и тихо прошептала:

— Иди ко мне.

Никитин быстро скинул свою нехитрую одежду и прилёг рядом. Несколько раз он энергично подпрыгнул на шкуре, убедившись, что всё сделано надёжно, потом ласково притянул Низу к себе и прошептал ей на ушко:

— Ну что же давай обживать нашу новую постель. Надеюсь, ты сумела уговорить мишку, что бы он, не мешал нам ночью.

Низа засмеялась и игриво укусила его за ухо.

Утром они проснулись довольно поздно, впрочем, вставать особенно рано им теперь не было особой необходимости. По шкурам монотонно стучали капли дождя, в середине лета, дожди здесь были частым явлением.

— Похоже, сегодня опять будет дождливая погода — лениво подумал Никитин, нежась на тёплой медвежьей шкуре, две другие шкуры, которые были поменьше, они использовали в качестве одеял.

Низа лежала рядом, крепко прижавшись к нему. Её грудь тихо вздымалась в такт дыханию. Этой ночью Сергей и Низа очень долго осваивали свою новую кровать, неудивительно, что они проснулись так поздно. Никитин с содроганием вспомнил их прежнее ложе, на котором они вдвоём с Низой еле-еле умещались. Только сильная, почти запредельная усталость позволяла им не замечать все эти неудобства.

Чего стоил один только тощий тюфяк, сквозь который можно было ощутить все выпуклости брёвен под ним. А теперь…Никитин ласково погладил мягкий ворс медвежьей шкуры, жалея что, приходится вставать. В племени не было такого понятия как воскресные дни, за исключением праздника летнего солнцестояния, все дни были будничными. Тоска.

От их старой хижины уже доносились ребячьи голоса, Никитин лениво прислушался, дети опять спорили, кому первым сегодня садится за гончарный круг, а кому лепить кирпичи.

— Неужели опять прибегут сюда выяснять, кому первым садится за круг?. - подумал он, прислушиваясь к голосам.

Нет, кажется, в этот раз обойдутся без него.

Споры затихли — за круг, на правах старшей, первой уселась Кора, и вскоре послышался лёгкий скрип вращающегося колеса.