Галина Гончарова - Аз есмь Софья

— Занимайтесь. Я скоро вернусь.

И направилась вслед за тетками. Девушки проводили ее взглядами, исполненными облегчения. Да, они уважали Софью, но иногда этот ребенок казался им слишком страшным. Умна не по возрасту — был общий вердикт. И взгляд у нее нехороший.

Но дальше сплетен в опочивальнях это не шло. Будь Софья хоть и чертихой с рогами — она давала им возможность вырваться из замкнутого круга. Не станет ее — не станет и их, кому они там будут нужны? Так что Софья все рассчитала правильно — девочки для нее все что угодно сделали бы. И после ее ухода занимались не менее усердно, чем с ней.

А Софья тем временем догнала двух царевен.

— …зачем это? Грех ведь?

— Какой грех в том, что девочки османский язык изучают?

— Они же язычники!

— И что с того?

— Они бы еще по-собачьи лаять научились!

— Понадобится — и по-собачьи научимся. Братец наш сколько языков знает? А ведь что франки, что османы…

— Франки в господа нашего Иисуса Христа веруют!

— А как ты османам об истинной вере расскажешь, если двух слов связать не можешь?

Татьяна насупилась. Крыть было нечем, и тут влезла Софья.

— Тетя Таня, а правда, что ты хорошо рисуешь?

Что было, то было. Татьяна вообще была одаренной личностью — будь она портретисткой, цены бы ее картинам не было. Сейчас же ее талант растрачивался зря — она писала иконы, но женщина ведь иконописцем быть не может — грех это и глупость, так что слова Софьи упали на благодатную почву.

— Хорошо…

Софья внутренне усмехнулась.

— А ты нас не поучишь?

— Кого это — нас?

— Девочек, конечно…

— Иконы писать?

— Да нет, парсуны, цветы, травы — что тебе в голову взбредет! Они ж и не пробовали никогда…

— Мне что — заняться нечем? — вознегодовала Татьяна, но как-то очень неубедительно. Мы можем злиться, ругаться, шипеть, фыркать, но когда речь идет о любимом, о твоем деле, занимаясь которым ту чувствуешь, как у тебя поет душа… тут сложно остаться злым и равнодушным. Татьяна и не смогла.

— Не хватало мне еще всякое отродье учить!

Только вот убедительности в ее голосе не хватало.

— Так и меня тоже, тетушка…

Софья смотрела чуть лукаво и так же смотрела Анна. Кажется, она поняла план племянницы. Сначала учить девочек, а потом и всех, кого понадобится. А изобразительное искусство оно никому не лишнее. Анна подмигнула девочке и продолжила уговаривать Татьяну, отмахиваясь от заявлений вроде «грех», «невместно мне» и «не бывало на Руси такого…».

Не бывало — станет.

И Анна и Софья понимали, что Татьяна согласится. Молиться целый день да склочничать? Этим она и дома в тереме занималась. А тут вот… если есть возможность попробовать что-то еще — разве не стоит этого сделать? Страшная штука — желание реализовать себя.

По приезде в Москву Григорий Иванович тут же приказал привести к себе Ивана. Молодой человек явился пред боярские очи и тут же был озадачен — чтоб собираться срочно в Дьяково, к государю-царевичу. Да службу тому сослужить, какую он прикажет. А уж боярин Ивана не забудет, ежели царевич его за это приветит. И деньгами поможет, и хлебом…

Иван, которого дома звали Джонни с простой английской фамилией Томсон, переделанной дикими русскими варварами в «Томский» ломаться не стал. Оно как-то на Руси не принято ломаться, когда член царской фамилии приехать повелевает, а то ведь могут и иначе попросить — и головы не сбережешь.

Да и отец говорил, что ехать надо. От греха….

Помолились, матери все деньги, которые были, оставили — и отправились с боярином в путь-дорогу. Отец Ивана, когда-то бывший английским баронетом Ричардом Томсоном, решил, что выхода нет — и они поехали, не зная, чего ожидать.

Ехал — боялся, что царевичу от него понадобилось, но встреча превзошла все его ожидания. Сначала пред царевичевы очи допустили боярина Григория. Но ненадолго.

Царевич сидел там же и так же, смотрел спокойно и серьезно, чуть улыбался.

— Поздорову ли, боярин?

Григорий Иванович низко поклонился.

— Государь царевич, доставил я тебе англичан.

— Благодарю за службу, боярин. Подожди пока, я с ними побеседую…

— Повинуюсь, государь царевич.

И спокойный взгляд синих глаз, от которого ноги сами к двери несут.

Романовых кровь….

Вылетел из кабинета боярин быстро, отдуваясь как тюлень и вытирая пот со лба. И кивнул Ивану с Ричардом — мол, заходите.

Те пару шагов сделали внутрь, в поклонах согнулись — и только дверь хлопнула.

— Ваше высочество, — заговорил, как привык, Ричард. — Я счастлив лицезреть…

— Поднимите головы, — голос был детским, но властным. Англичане послушались.

За столом сидел мальчишка. Самый обычный. Светлые волосы, синие глаза, простая белая рубашка, красный кафтан… необычным было выражение его лица. Спокойное и сосредоточенное.

— Как вас звали в Англии?

— Ричард Томсон, баронет, ваше высочество.

— Джон Томсон, ваше высочество.

— Почему вы уехали из Англии, Ричард?

И вот тут Софья едва не взвыла под столом. Твою же ж!!!

Баронет уехал, когда казнили короля Карла !

Да, Софья забила на историю большой гвоздь, но этот факт, благодаря некоему мсье Дюма, был известен всем! И как его казнили, и как в Англии спустя где-то лет десять-двенадцать реставрировалась монархия, и как оттуда бежали все, кому не лень.

Когда казнили Карла?

Одиннадцать лет назад. В тысяча шестьсот сорок девятом году. [15] Извините за даты, данные по нашему летоисчислению, но так просто удобнее работать. Потом, если понадобится, переделаю в другой системе.

Из прочитанного когда-то Дюма (пересказанного мужем, сыном, просмотренного в кино) Софья смутно помнила, что Кромвель продержался лет десять, а потом опять восстановили монархию.

«Кромвель умер?!»

Алексей бросил быстрый взгляд вниз и озвучил вопрос, подсказанный сестрой.

Англичане переглянулись, поклонились и сообщили, что да — умер. Не желают ли они вернуться домой?

Желали бы, ваше высочество, но понимают, что возвращаться некуда. Когда-то у них на родине было богатство. Пришлось бежать. Поместье теперь давно в других руках и концов не найти. Они с королем не были в изгнании, титулу их и тридцати лет нету, так что цена им там невелика. Здесь же кое-какое имущество, привыкли, вросли…

Это в Англии думают, что здесь одни дикари на Руси живут, а вот как окажешься в Москве златоглавой, как приглядишься — совсем иное оказывается…

Вросли.

Чем занимались?

Да всем помаленьку. Дед вот овцами, шерстью, у отца Ричарда своя мануфактура была, надеялись, что Ричард ее унаследует, а тут вот стало возможным купить титул и клочок земли, много денег туда ушло, потом казнь Карла Стюарта…