Галина Гончарова - Аз есмь Софья

Софья едва не плакала от бессилия. У нее даже была одна идея, которая теоретически могла принести казакам победу, могла…

Были все ингредиенты, все было, если правильно хранить и правильно применить — мокрое пятно останется на месте любой крепости.

Но — деньги, деньги…

Ладно, к Азову они доберутся по Дону, на стругах, а если уж точно…

Корабли — были. Софья не зря выписывала английских корабелов, не зря они осели на Волге, ох не зря. Народ это был умный, серьезный и тертый. Понимая, что назад в Англию хода нет и что надо как-то выживать здесь — они расстарались вовсю. Да, педантичны они были до крайности, как и большинство пуритан, да своей верой они могли кого угодно за Можай загнать, да, на них косились все попы и они образовали нечто вроде английской слободы — ну и пусть!

Важно было другое.

Корабли — были. В настоящее время восемь штук, но построенных из хорошего леса, не за страх, а за совесть и готовых прослужить еще хоть двести лет. Плюс вооружение. Команда, обученная — и качественно. Постройка одного корабля обходилась в дикую сумму, Софья только зубами скрипела, но денег не жалела. Изворачивалась пока…

А что делать?

Это как бусы — начинаешь с одного шарика, а нитка вытягивается все длиннее и длиннее. И самым проблемным было обучение команд. Сейчас корабли еще кое-как начинали себя окупать, но именно, что только начинали. Что такое фрахт знали все, но вот привычки к нему у Русских купцов не было. К тому же, конкурентов в любом времени было принято давить всеми методами. Но если для тех же англичан потеря одного корабля была вовсе не трагична, то для Софьи, у которой на счету была каждая копейка…

Единственный вопрос, который пришел в голову не Софье, а Алексею был прост.

А что скажет папа?

Софья призадумалась. А и правда — что?

Кто у нас сейчас у османов? Ибрагим дал подробную информацию, добавив, что сейчас, конечно, могло что-то и поменяться. Но сведения заставили Софью призадуматься.

Ранее османы и правда были силой. А вот с 1600 года у них начались разные мелкие неприятности. То султан душевнобольной, то его янычары свергают, то он от них избавляется… короче — бардак.

С другой стороны — Мурад, который правил примерно двадцать лет назад вроде как опять вставил зубки одряхлевшему льву. И пребольно выкусил ими Багдад и Тавриз. С другой стороны, крымчаки из-под его руки вырвались и теперь воевали с казаками сами по себе.

За Мурадом пришел Ибрагим, при котором зубы опять выпали, а сейчас правил его сын Мехмед, мальчишка, которому еще и двадцати не было.

Сам по себе он ничего особенного не представлял, но при нем правил великий визирь — Мехмет Кепрюлю. Умный и серьезный противник, он сейчас приводил в порядок хозяйство. А вот как скоро они окажутся в состоянии воевать?

Да очень скоро!

И Россия опять втянется в войну, но не на своих условиях и кое-как.

Надо посоветоваться с отцом.

Сказать, что Алексей Михайлович выслушивал детей без удовольствия?

Это еще мягко. Не будь Лёшка наследником — влетело бы обоим по первое число.

И ни черта они не понимают! И не разбираются! И молитвы — хорошо, но на чудо рассчитывать не приходится, так что не надо, вот НЕ НАДО лезть куда не просят!

Прокричавшись, царь призадумался — и тоже решил, что на Дону многовато народа собирается для мирного решения проблемы, но вот куда их….

В Сибирь?

Отлови и загони. Им терять нечего, так что легко не дадутся.

Может быть, и лучший способ избавиться — сплавить эту вольницу куда подальше, к крымчакам, даже сопроводить по дороге, чтоб не потерялись. И пусть там нервы друг другу треплют. А ежели что — можно откреститься. Не мои то казаки! Не мои — и все тут!

После переговоров в деревне Андрусово было решено, что к России вернется Смоленск, все земли, которые были отданы Речи Посполитой еще пятьдесят лет назад — то есть Северская земля с Черниговом и Стародубом, Невель, Дорогобуж, ну и за компанию — Левобережная Малороссия. Киев отходил к России, а Запорожской Сечью собирались управлять совместно.

Софья искренне сочувствовала Сечи, но помочь ей ничем не могла. Вот, если повезет, Лёшка ее потом назад отвоюет.

А сейчас можно было этим прикрыться. Вот, не устроило людей польское самоуправство — и сорвались они в поход!

Азов?

В тридцать седьмом его казаки не только брали, но и удержали — и ничего! Может, и в этот раз справятся?

Хотя и турки так просто не сдадутся. В Азове три ограды: наружная в виде земляного вала со рвом и палисадами, средняя — каменная стена с бастионами, и внутренний каменный замок. В трех верстах выше Азова на обоих берегах Дона турки возвели две каменные башни — «каланчи» и конечно, установили на них пушки. На северном протоке Дона вообще располагается каменный замок с милым названием «Лютик». Неясно только — от цветочка — или от «Лютого зверя»? То есть по Дону к Азову не подойдешь — разнесут.

Но ведь можно подойти до определенного места, а там ножками? А припасы, орудия и прочее — подвозить по Дону. И подкрепление тоже…

Тем более, что Разин набрал уже человек около тысячи и останавливаться на достигнутом не собирался.

Правда вот и гарнизон Азова был около шести тысяч человек…

Да и турки, хоть и воевали с Веной, но развернуться им было, как почесаться. И поляки тут же подключатся…

Нет уж.

А вот отправить казаков в Польшу грабить — в те области, которые отошли полякам — почему бы нет?

И им польза, и царю поменьше проблем.

Софья подумала — и согласилась. Да и царь это одобрил и обещал помочь деньгами и оружием.

Оружие. Вот испытания нового оружия пока полностью провалились. Софью очень тянуло испытать полученную взрывчатку, но лучше было не рисковать.

Против взрыва нет приема. Порох тут уже знали, но грамотную взрывчатку делать еще не научились. А вот Софья знала — как.

Большой ее заслуги тут не было. Просто девяностые — неспокойные года. Любой, кто выживал в это время, приобретал весьма специфические познания. Да и бог бы с ней, со спецификой, достаточно просто прочитать кое-какие места из Жюля Верна, чтобы узнать много интересного. Так что…

Вариантов было много. Но вот оформились они, когда Софья услышала о некоем аптекаре Глаубере, который умудрился получить кучу кислот, солей, а среди них и аммиак. Услышав эту фамилию, Софья запрыгала от радости и кинулась к Алексею.

Алексей помчался к отцу и кинулся тому в ноги, умоляя пригласить гения на Русь-матушку. Тишайший умилился, приказал одному из бояр — и делегация двинулась в Нидерланды, в маленький городок Китцингер. Алхимик оказался жив, но не слишком здоров. Зато одинок, склочен и слегка обижен на соотечественников. Узнав же о том, что его очень просят пожаловать на Русь, он поломался, но полный пансион, любовь, уважение, неограниченные средства на опыты, а главное — благодарные ученики подкупили сердце гения. Он согласился и выехали бы раньше, да мужчина приболел и решили ждать лета. Шестьдесят два года, вредное производство, что тут еще скажешь? А тем временем старый алхимик и восьмилетняя девчонка, по разуму бывшая чуть помладше него, списывались. Активно и с большим интересом.