Галина Гончарова - Аз есмь Софья

Алексей вспомнил упрямый взгляд Софьи — и приготовился к дальнейшим гадостям. Они и не замедлили.

— И все же, пора б тебе в Кремль перебираться.

— Приневолить ты меня всегда можешь, тятенька, на то твое право, — Алексей выглядел так расстроенно, что прослезился бы и африканский крокодил. А в ушах звучал голос Софьи.

Не спорь, никогда не спорь с отцом. Он сильнее. Но он тебя любит — и на этом можно играть. Не дай ему сломать твою жизнь, как сломали его.

— Да разве плохо тебе здесь будет, сынок? Рядом со мной…

— Ох, тятенька. Там у меня спокойнее, свободнее, из окна выглянешь — соловьи поют, на коне промчаться можно, а тут что? Ни воли, ни воздуха… сидеть за этими стенами, как зверю в клетке! Только выть и останется.

— Что-то я не вою…

— Нет, тятенька, — Алексей скользнул на пол, прижался щекой к отцовскому колену. — и тебе здесь плохо. Просто ты сильный, а я пока еще маленький. Меня здесь сломают и в дугу согнут, ты же для меня такого не хочешь?

— Такого — не хочу. Кстати, и еще одного ребенка хорошо бы в твою школу взять. Найдется местечко?

— Кого, тятенька?

— Петю Апраксина. Возьмешь?

— Как не взять. Пусть к следующему набору и готовится…

— Набору… завел ты, Алешка…

Но ворчал царь больше по привычке, по-доброму. Алексей это почувствовал — и решил поделиться, чтобы разговор закончился на хорошей ноте.

— Тятенька, так и еще дело у меня.

— Какое, сынок?

— Тятя, а почему мы такое оружие не делаем?

Казнозарядный пистолет Алексея Михайловича не привлек. Так, повертел его в руках пару минут и отложил.

— Дорого, сынок. Денег в казне нет.

Алексей едва не зашипел.

Конечно, денег нет! Ежели тучу дармоедов-бояр подкармливать ежели воруют на всех местах — выпускники ему регулярно грамотки шлют, ежели храмы строить вместо того, чтобы деньги в дело употребить…

Алексей и сам не замечал, как менялось его мировоззрение под влиянием Софьи. Храмы строить? Зачем? Ах, душу свою спасать? Ну-ну…

А чью-нибудь еще ты спасти не пытался? Там, из нищеты вытащить, от беды спасти, помочь… нет? Ну, тогда хоть всю Русь храмами застрой — дела не будет. Кому ты нужен, гроб повапленный…

Царь, конечно, милосерден и помочь готов, но ведь как много тех, кто о помощи не просит, а нуждается в ней и очень сильно?

Вслух, понятно Алексей этого не сказал. Но умильную мордяху состроил.

— Тятенька, а можно мне таких для ребят своих понаделать? Деньги я найду…

— Ну, наделай…

Алексей кивнул и дальше разговор перешел в более безопасную плоскость. Матушка, сестрицы, прибавление в семействе…

Мальчишка поддерживал беседу, а в голове крутилась одна и та же мысль.

Кто, кто, КТО?!

Софья глазами сверкала не хуже тигрицы.

— Женить?! В Кремль забрать?! Этого нам только не хватало!!!

Алексей смотрел на нее с улыбкой, царевна Анна — с легкой тревогой.

— Сонюшка, да что ж тут плохого…

— Анюша, милая, — Софья чуть успокоилась и принялась объяснять тетке, как маленькой. Вот ведь… тоже! Как детей от своего Воина прятать — это она сразу умная, а как про племянника сообразить — глупеет. Или это просто гормоны по мозгам бьют? Как-никак, третьего ждут… Ну да, за эти годы Ордин-Нащокин еще и внучку признал. Аграфену, Грушеньку… — Нельзя нам в Кремль сейчас, ну никак нельзя. Тут слишком много дел… ведь не просто так Алеша бьется. Он себе помощников готовит, людей, которые везде по стране будут, а кого другого сюда сейчас пусти — все дело нам загубит. Так кого просили пристроить?

— Петрушу Апраксина.

— Та-ак… Анюша, ты что про него знаешь?

Анна покачала головой. Ничего не знала и Татьяна. А вот Ордин-Нащокин порадовал. Софья только головой покачала, слушая биографию семьи Апраксиных.

Матвей Васильевич Апраксин ничем особым не отличался. Женился, детей родил… казалось бы — все чисто?

Ан нет.

Семейка оказалась не просто так, а под Матвеевым, который благоволил им настолько, что стал крестным отцом Марфы Апраксиной. Так-то.

К тому же — царский стольник, ездил в сорок пятом году в Данию… Семейка заслуженная, но служит она больше себе. Особыми талантами мужчина не отличался.

Вывод?

Могли и сами попросить царя, а мог и Матвеев. Пока особых подозрений не было, но Софья уже отложила в уме заметочку.

Петруше Апраксину доверия не будет.

Время шло своим чередом. На Урале спешно строились деревеньки, в школе учили детей, Алексей с Софьей собирали сведения о принцессах и прикидывали, как бы уговорить отца, чтобы он понял — выгодную невесту и подождать можно… годков так десять.

Софья параллельно прикидывала, кого бы из своих девушек подсунуть брату и Ванечке Морозову.

А что?

Парни здоровые, у обоих уже усы под носом, да и созревают здесь пораньше. Лучше пусть она подсуетится, чем найдется какая умница с улицы — и примется вертеть мальчишками по своему усмотрению.

Время шло, проекты наращивали мощность…

Все было вполне замечательно до конца февраля.

— Соня, нам в Москву срочно надо.

— Что случилось?

Не было у братца такой привычки — в девичью светелку врываться. Но вот поди ж ты, влетел — и сверкал глазами не хуже кота лесного.

— Матушка родами плоха…

— Подробности?

Одеяло полетело в сторону, Софья принялась натягивать платье, не особо стесняясь ни брата, ни Вани Морозова, который верным оруженосцем маячил за царевичевым плечом.

— Сам не знаю. Отец гонца прислал, чтоб мы хоть попрощались. А то боится, не успеем…

Софья кивнула.

— Пять минут мне дай — косу переплести… а, пес с ней! В возке разберу! Кто едет?

— Анюша тут решила остаться. Да и Татьяна себя не слишком хорошо чувствует.

— Одним словом — тетки не едут. Ну и ладно…

Софья натягивала сапожки, а сама лихорадочно размышляла.

Да, скорее всего, они останутся без матери. Так — и не слишком бы жалко, не так уж они и близки были, но свято место пусто не бывает. Погорюет батюшка пару-тройку лет — да и женится на другой. А вот кто это будет, какая она будет… ой, Ё! Шире вселенной горе моё.

Одним словом — надо теперь многое менять в своих планах.

— Царевна…

Одна из девочек протянула Софье дорожный сундучок с самым необходимым. Служанок Софья не терпела. Положено — вот и положите где-нибудь в уголочке, а раздеться-одеться она и сама сможет. Да и косу заплести… ладно! Пусть останется одна служанка, а на остальном — девочек будем тренировать. Как за платьем следить, как шить-вышивать, волосы заплетать, за лицами следить, за фигурой… пусть учатся. Кто лучше оценит их усилия, чем подопытный кролик?

В Кремле было… молитвенно.

Все молились и мельтешили.

То есть молился царь, не выходя из собора. Молились все Милославские, не отходя от царя и предчувствуя свое скорое отдаление от него. И так-то царь их терпел ради жены, а сейчас вовсе погонит.