Екатерина Оленева - Темные воды

Тонкие ноздри юноши гневно затрепетали, а губы растянулись в недоброй усмешке:

– Так уж и никакого удовольствия? А я вот отлично помню случай, когда нам обоим было вместе вроде бы и неплохо?

Ухватив девушку за подбородок, Драко заглянул в блестящие от непролитых слёз глаза.

– Что с тобой сегодня, Гринграсс?

– Пусти меня, Малфой… ты делаешь мне больно. У тебя нет права…

– Ты спала со мной, – перебил он её, – ты – моя невеста. У меня есть на тебя все права, какие только мужчина может иметь на женщину.

– Ты!.. Ты знаешь, что?! Ты очень сильно ошибаешься, Малфой, если думаешь, будто можешь увиваться за всеми подряд, а потом заявиться ко мне, и качать какие-то смехотворные права! Я тебе не Паркинсон!

Драко выглядел обескураженным.

– Ни за кем я не увиваюсь, – растерянно пожал плечами он.

– Ну, конечно! Паркинсон действительно подходит под определение «никто»!

Драко какое-то мгновение вглядывался Софии в лицо, потом весело прыснул, будто его осенила забавная догадка:

– Ты ревнуешь? К Паркинсон?! Ты серьёзно?..

София почувствовала, как щеки заливает краской:

– Глупости! Ни к кому я тебя не ревную!

– Ревнуешь-ревнуешь, – довольно засмеялся Драко.

– Что в этом смешного?! – возмутилась София, которой действительно было не до смеха.

– Драко? – раздался сладкий голос Паркинсон. – Вот ты где? Я тебя искала…

– И нашла. Какая прелесть, – ядовито фыркнула София. – Попался, сладкий мальчик?

Драко потянулся, было, к Софии, но между ними возникла невысокая, стройная худощавая фигура, склонившаяся в пригласительном поклоне.

– Разрешите пригласить вас на танец, Принцесса?

В стоявшем перед ней красавце София не сразу признала Скабиора. Признаться, выглядел он сногсшибательно.

– Она не танцует… – начал, было, цедить Драко.

– Очень даже танцую! – возразила София, вкладывая свои пальчики в раскрытую ладонь егеря.

Драко оставалось только скрипнуть от ярости зубами. Закатывать сцену на виду у Темного Лорда он нерешился.

София со Скабиором закружились в вальсе. Оказывается, с умелым партнером танцевать вовсе не так уж и сложно. Не сложнее, чем плавать в ночи, поднимать мертвецов или созывать дементоров.

– Почему ты назвал меня Принцессой?

– Королём вот-вот станет Сама-Знаешь-Кто. Королевой будет Белла. Серым всесильным кардиналом – никому неизвестная Василиса. Ну, а тебя, маленькая змейка, ждёт незавидная участь Принцессы. Столь же прекрасной, сколь и незначительной. Так что крепче держись за Малфоев.

– Ты даёшь мне советы? Даже не знаю, дерзость эта или милость?

– В какой-то степени я несу за тебя ответственность, ведь именно я привёл тебя в наш мир, не так ли? – подмигнул егерь.

– Хочешь сказать, что для тебя, пройдоха ты эдакий, имеют значение подобные вещи?

– У всех свои слабости. Если бы мой папаша, например, не был оборотнем, а в Гринготсе на моём счету лежали горы галлеонов, как у некоторых, если бы я мог быть хоть капельку чистокровней, чем я есть на самом деле, то я, возможно, и сам рискнул бы посвататься к тебе? Дерзну предположить, я был бы лучшим женихом, чем твой кукольный красавчик.

– Думаешь, ты менее кукольный? – засмеялась София. – Боюсь, вынуждена была бы ответить отказом. Искатели приключений и семейный очаг плохо совместимы.

– Вы разбиваете мне сердце, Принцесса, – вздохнул егерь. – Ну ладно. Я-то не высокородный, переживу как-нибудь. Что ж мне ещё остаётся?

Танец закончился.

– Нисколько не сомневаюсь в ваших талантах и от всего сердца желаю удачи, – раскланялась София.

София с улыбкой увидела, как бледный от злости Драко буравил её взглядом, поджидая у стены.

Но выяснять отношений София не собиралась. И вместо того, чтобы вернуться на место, поспешила покинуть бальный зал.

Миновав гостиную и несколько поворотов в коридоре, она уже полагала себя в безопасности, когда, вскрикнув от неожиданности, перелетела черед ногу в дорогом туфле из крокодиловой кожи.

Прежде чем София рухнула на пол, её подхватили и со всей силы впечатали в стену.

– Шлюха! – прорычал Драко, отвешивая пощечину. – Маггловская дешёвка! – обожгло вторую щеку.

Схватив за шею, Малфой грубо прижал девушку к стене, тихо шипя ей в лицо, как разъяренная кобра:

– Значит, со мной ты не танцуешь?! И не разговариваешь?! Я для тебя недостаточно хорош?! А с этим волчьим отродьем готова миловаться?

Он так сильно сдавил её шею, что воздух с трудом просачивался в гортань. София захрипела от недостатка кислорода.

В ярости она принялась отталкивать Малфоя от себя.

Тот резко убрал руки, и София съехала по стене, жадно глотая и держась рукой за шею:

– Ты!.. Ты с ума сошел?! Ты что творишь?! Я не сделала ничего предосудительного, всего лишь танцевала…

– Встань!

– Что?!

– Ты, моя будущая жена, Гринграсс. А значит, уже наполовину Малфой. Малфои не валяются на полу, если имеют возможность подняться. Втавай!

– Да пошел ты!..

– А ещё Малфои никогда не танцуют с нелюдями, как-то: эльфы, гоблины, тролли, упыри, оборотни. Это понятно?

– Я…

Драко с такой силой сжал пальцы Софии, что они захрустели.

Откуда только силы-то у него берутся? Ведь тощий, как щепка!

– Понятно? – спокойно, с нажимом, повторил Малфой свой вопрос.

– Да! Да! Будь ты проклят! Перестань выворачивать мне руки!

Малфой отступил, продолжая глядеть на Софию сверху вниз. Она подумала, что таких светлых глаз, будто в глазницы ему вставили куски льда, никогда и ни у кого не видела.

– А насчёт Панси?.. – добавил он. – Мы с ней друзья. Только – друзья. Ничего больше.

В серых глазах словно плескались две чёрные точки суженных от ярости зрачков.

– Ничего больше с тех пор, как в моей жизни появилась ты. То, что было до нас с тобой, уже неважно.

Это звучало странно.

«До нас с тобой?».

Неужели действительно есть это пресловутое «мы»? И как к этому относиться?

Что она, София, в действительности чувствует к этому нервному, странному, противоречивому молодому человеку? Все так перемешалось между ними: похоть и нежность, вожделение и отвращение, влечение и ненависть!

Какое-то время молодые люди смотрели друг на друга. А потом оба, одновременно, потянулись друг другу навстречу.

Когда губы их соприкоснулись, София почувствовала, как закружилась голова от запаха полыни, горького дыма и мяты. Её руки решили жить своей, отдельной от её разума, жизнью. Они, как лианы, оплели шею Драко, заставляя его прижиматься к ней ближе и ближе, так близко, так тесно, что дальше некуда.

Её тело наслаждалось жадной тяжестью его ладоней, горячих даже сквозь ткань. Одновременно с тем оно плавилось, делаясь похожим на пластилин, способный принимать любую форму по желанию мастера.