Эльза Триоле - Розы в кредит

Жинетта попыталась заставить Даниеля танцевать. Напрасный труд! Мужья не умеют танцевать – это закон. После нее пробовали все остальные женщины, и тоже безуспешно! Как Даниель ни защищался и сколько он ни уверял, что женитьба тут ни при чем, что он приходится мужем только Мартине, а по отношению к другим может быть кем угодно, факт оставался фактом: он был женат и не умел танцевать. Друг Денизы танцевал идеально, он вел партнершу в слоу так же уверенно, как водил машину на скорости 140 км в час. Пьер Женеск умел не столько танцевать, сколько нежно прижимать к себе партнершу; уж не променяет ли он с удовольствием роль танцора на роль мужа?

Даниель совсем выдохся. После бессонных ночей перед экзаменами эта приятная вечеринка его доконала. Немного пьяный и потому всем довольный, он засыпал на ходу.

– Знаете ли, дамы, что вы мне напоминаете? – воскликнул он, чтобы встряхнуться. – Пластмассу – новую, свежую, самых нежных оттенков.

Никто не обиделся, все находили мужа Мартины очень, очень забавным. Такой выдумщик…

Когда гости ушли, Мартина принялась мыть посуду и все приводить в порядок. Она возилась бесконечно долго. До чего неутомима! Даниель крепко спал, когда Мартина легла рядом с ним, как обычно тщательно помывшись, хотя рассвет уже проникал через окна, еще не защищенные ни ставнями, ни занавесками. Скольких вещей не хватает в этой квартире! Мартина пыталась было помечтать о шторах, но тут же заснула. Утреннее солнце бросало розовые блики на белые стены новых домов, балконы-лоджии опять заиграли всеми цветами – ярко-синим, красным, желтым… электрические провода заблестели, и совсем легко было забыть, как смертельно опасен паук, раскинувший эту сеть. Строящийся город выглядел весело, обещал так много.

Даниель уезжал на ферму: ему необходим был отдых, а затем и труд. «Производственный стаж» он будет проходить на плантации у своего отца. Мартина не могла его сопровождать, она не возьмет отпуска, а останется в «Институте красоты», чтобы получить двойное жалованье… ей нужны были деньги для следующего взноса за комбинированный гарнитур. Ужасно грустно расставаться, но другого выхода нет.

Ферма была всего в каких-нибудь восьмидесяти километрах от Парижа. Дел там у Даниеля по горло, настала страдная пора прививок; все же он находил время съездить в Париж, провести ночь с Мартиной. Снова любовь урывками – Даниель торопился вернуться на ферму, Мартина спешила в «Институт красоты».

Предположения Мартины оказались правильными: отец Даниеля и не думал платить своему сыну. Члены семьи были бесплатной рабочей силой, Даниель терпел месяц, два, потом у него с отцом состоялся разговор, и он объявил, что уедет, как только найдет себе место. Выбор у него богатый: его привлекала научная работа по генетике, но ему предлагали также заняться и практическими опытами по паразитологии. Он мог также получить место научного консультанта в одном из сельских округов… Словом…

– Мне надоело жить на содержании у Мартины, – сказал он, шагая рядом с отцом среди розовых кустов.

Работники уже ушли. Чувствовалось приближение ночи, заходящее солнце не ослепляло, оно светило неярким, приглушенным светом; было видно далеко-далеко, до самого горизонта, где угадывалась деревенская колокольня.

– Мне непонятно, – продолжал Даниель, – почему Мартина должна оплачивать твоих садоводов…

Мсье Донель с любопытством взглянул на Даниеля;

– А твоя стипендия на время стажировки?

– Не хватало еще, чтобы я платил за право работать на тебя!

Мсье Донель громко расхохотался.

– Ну ладно, ладно… Я скажу Доминике, чтобы она ежемесячно посылала Мартине определенную сумму, и в смысле финансов больше мы о ней говорить не будем.

Это значило – никаких экстренных расходов. Но ежемесячная сумма оказалась приличной.

– Ты видишь, как я тобой дорожу, – сказал мсье Донель в заключение. Больше того, предупреждаю тебя, что твой двоюродный брат Бернар опять намерен подложить тебе свинью. А я хочу, чтобы ты оставался здесь, Даниель, сын мой. Как ты думаешь… скрещивание… с… увеличит цветоносность? [9]Что говорит наука по этому поводу?

Он остановил на Даниеле свой простодушный взгляд, а тот ответил ему точно таким же взглядом. Они продолжали прогулку. В этот сумеречный час запах роз доносился до них, как откровение.

В комнате над кухней, где в прошлом году они жили с Мартиной, Даниель зарылся с головой в книги. Он работал допоздна каждую ночь и, ложась спать, все еще продолжал размышлять о прочитанном. Эти бессонные ночи не были ему в тягость. Все зародившиеся у него мысли ночью, в постели, у распахнутого окна, всегда приобретали особую ясность, упорядоченность. Научное вдохновение обычно посещало его именно здесь, где каждый ночной шорох был ему знаком с детства, так же как усыпанное звездами небо, на которое он смотрел в темноте широко открытыми глазами. В эту ночь, после разговора с отцом, он думал о Мартине… Скоро два часа, она уже спит. Маленькая девочка-пропадавшая-в-лесах, смелая девочка, совсем одна в Париже… Даниель зажег свет, аккуратно, чтобы доставить удовольствие Мартине, вытряхнул пепел из трубки в пепельницу, снова погасил свет. Ему было не по себе, но этими словами выражено далеко не все. Они не объясняют, почему у него так тяжело на душе. Его состояние являлось результатом ряда причин, их можно было бы перечислить, однако самое зловредное все равно ускользнет, останется в тени и исподтишка будет точить Даниеля, вызывая в нем то самое состояние, которое столь трудно описать. Но, может быть, вы уже сами представили себе это состояние? Недовольный собой, как будто в чем-то повинный, встревоженный Даниель вдруг решил не ездить в Париж по крайней мере месяц. Если Мартина захочет его повидать, она может приехать на ферму в любую из суббот и остаться до понедельника. Но она предпочитает комфорт его объятиям. Оскорбленный, мрачный Даниель не находил забвения в ночном покое, сон бежал от него. Подумать только: отсутствие ванны на ферме играет решающую роль в его семейной жизни. Мартина все-таки не совсем нормальна! Истязать себя работой лишь для того, чтобы купить комбинированный гарнитур. При всей своей рассеянности Даниель был поражен этим гарнитуром больше, чем если бы внезапно обнаружил в квартире Мартины голозадую обезьяну, черт их знает, как они там называются. Этот комбинированный гарнитур раздражал его всякий раз, когда он приезжал к Мартине. У Мартины плохой вкус – это еще полбеды… Но то, что она так яростно держится за свой гарнитур, непонятно и очень тягостно. Ей необходима обстановка, предметы комфорта, всякие вещи… Как наркоману – наркотики! Она способна заплатить за них любой ценой. Даниель снова разозлился – все слишком уж нелепо! Табуретки из металлических трубок, серванты невероятной вместительности, резиновые коврики в ванной, чашечки для утреннего завтрака, эластичный пружинный матрас – все это развенчивало таинственность Мартины, сводило на нет ее величие. Даниель снова раскурил трубку.