Михаил Фоменко - Звездная Ева
- Название:Звездная Ева
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Salamandra P.V.V.
- Год:2017
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Михаил Фоменко - Звездная Ева краткое содержание
В книге представлена разноплановая фантастика — от сатирико-утопических произведений до фантастики мистической, «ужасных» рассказов, футурологических очерков и т. д. Разнятся между собой и авторы: наряду с известными именами читатель найдет здесь и забытых литераторов, чьи произведения, однако, не менее характерны для фантастики эмиграции.
Звездная Ева - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
— Я согласен, — сказал гость и кротко улыбнулся.
Хозяйка повернулась и повела его в коридор.
— Вот комната!
Комната была маленькая, полутемная, без печки.
— Тысяча марок в день. Без пансиона.
— Это чудесно! — кротко радовался гость. — Мне именно удобно без пансиона.
— Да, но я не хочу отдавать ее без пансиона. Я хочу отдать ее с пансионом за две тысячи марок.
— Тем лучше! У меня ведь очень маленькие потребности: горсточка риса в день, иногда яблоко.
— Раз у вас специальный стол, это будет стоить дороже. Тогда — три тысячи.
— Благодарю вас! Вы так добры! Вы так охотно идете навстречу каждому моему желанию!
Хозяйка облизнулась, широко раскрыв рог, точно тигр зевнул.
Гость вздрогнул и пристально посмотрел на нее.
— Простите, что я так смотрю на вас. Вы напомнили мне нечто из моих прошлых воплощений… Точно не помню, что…
— За телефон будете платить отдельно.
— Я не пользуюсь телефоном.
— Если не пользуетесь, то это будет стоить дороже.
У хозяйки была большая голова, круглая красная рожа и короткая толстая фигура, затянутая в корсет. Ноги были засунуты в мягкие бурые туфли. Гость смотрел на нее ласково и задумчиво:
— Да, да! Чудесно! Ах, если бы только вспомнить!..
Хозяйка ушла и вернулась с листками для прописки личности.
— Ваша фамилия?
— Будда.
— Занятие?
— Я всесовершенный.
Хозяйка записала: «коммивояжер».
— Лета?
— Много тысяч.
— Вы очень моложавы. Ваша родина?
— Индия.
— Индия? Скажите, вы не встречали в Индии господина Цукермана?
— Нет.
— Странно! Он возил туда трикотажные изделия. Его там все знают. Все это подозрительно.
Вечером хозяйка подставила лесенку к двери нового жильца и заглянула к нему через верхнее стеклянное окошечко. Жилец сидел на диване, поджав по-турецки ноги, и думал.
Хозяйка слезла и постучала в дверь.
— Херр Будда! Вы не должны сидеть, поджав ноги, это портит мебель.
На следующее утро она сказала, что требует деньги вперед за полгода.
— Если уедете раньше, я верну.
Жилец задумчиво улыбался и был всему рад.
Через два дня хозяйка потребовала, чтобы он уходил из дома часа на четыре в день.
— Вы все сидите, от этого портится мебель.
Потом она запретила ему ходить в раздумье по комнате, так как при этом стираются ковры.
На пятый день, заглянув в дверное стекло, она увидела, что жилец подстелил на ковер газету, встал на нее и не шевелится.
— Херр Будда! — крикнула она через дверь. — Уходите куда-нибудь и по вечерам тоже. Вы все дышите и от этого разводится сырость и портятся обои.
Жилец кротко улыбался и уходил. Но, возвращаясь вечером, он находил входную дверь запертой на какой-то особый крюк и должен был полтора часа звонить, пока не выскочила хозяйка и не выругала его, что он никому не дает покоя.
Когда он тихо стоял посреди своей комнаты, погруженный в размышления, она неожиданно распахивала двери и громко кричала, что она гладить в своих комнатах не позволяет.
— Я ведь не глажу! — робко оправдывался жилец.
— Ладно! Знаю я вас! Все всегда так отвечают!
Потом велела заплатить за год вперед.
Потом велела заплатить экстра за десять разговоров по телефону и тысячу марок за пепельницу.
— Я не говорил по телефону и пепельница цела!
— Да, но если бы вы говорили по телефону, то, наверное, не меньше десяти раз в день! Согласитесь сами, что это не моя вина, что вы говорите. Я не могу терпеть из-за этого убыток! Следующую неделю я буду считать двадцать разговоров в день. Эту комнату легко мог бы нанять какой-нибудь аргентинец. А аргентинцы, вы сами понимаете, меньше тридцати раз в день не звонят. Словом — вы должны платить за сорок телефонов в день. Вечера можете проводить дома, только старайтесь не дышать.
Жилец радостно улыбался.
— Да, да! О, это я могу!
Вечером хозяйка увидела через стеклышко странную картину: жилец висел в воздухе, почти касаясь земли ногами. Застывшее лицо его было бледно и недвижно. Он не дышал.
Она с воплем кинулась в комнату у стала тянуть его за ноги.
Он открыл глаза и улыбнулся.
— Что вы делаете! — кричала она. — Ведь вы так умрете! Мне будет возня и неприятности от полиции! И потом, кто вам разрешил висеть в воздухе без всякой веревки? Это неприлично! Вы невыносимый человек, херр Будда! Я прошу вас сейчас же оставить мой пансион, уплатив мне еще за год вперед и за оскорбление пятьсот марок.
Жилец вдруг сел на диван, поджал ноги и заплакал.
— В одном из воплощений своих я был зайцем и сам зажарился, чтобы отдать себя в пищу. Это было так просто и мило. Другой раз я отдал себя на съедение голодной тигрице. Вот на эту последнюю похожа ты, фрау Фиш! Но она сожрала меня мгновенно и насытилась, а ты жрешь меня каждый день целиком и все еще не сыта и не благословляешь вселенную! На этот раз не выполнил я своей миссии на земле, и как перевоплощусь я снова?! Ты погубила меня, Фиш, я более уже не всесовершенный!
А Фиш слушала, смотрела и думала — сколько марок насчитать ему за то, что он слезами закапал ей ковер?..
И. Лукаш. Страх
Петербуржец вспомнит тот дом на набережной Васильевского острова, против Николаевского моста.
Набережная, вымощенная булыжником, начинала здесь спускаться к кронштадским пристаням и к пристаням «Виндава-Либава». На спуске, за решеткой, была на берегу водопойная будка для ломовых битюгов, а к деревянному плоту, о который билась Нева, подлетала иногда шлюпка с матросами, может быть, с «Полярной звезды» или с серых миноносцев, стоявших у Балтийских верфей, смутно видимых в синеватом невском тумане. Гребцы разом поднимали весла, как сильные крылья, и матрос ловко прыгал с причалом на качающийся плот.
За кронштадтскими пристанями, вдоль набережной, громоздились под брезентами бочки и мешки. Булыжники здесь были в пятнах темного масла, здесь пахло кокосом, пенькой, брезентом, как на набережных всех портовых городов.
А тот трехэтажный дом, против Николаевского моста, крашеный в желтую краску, был казарменной стройки времен императора Николая Павловича. Рядом с ним, на углу, как вспомнит каждый петербуржец, был на углу конфетный магазин «Бликкен и Робинзон». А налево, на углу 5-ой линии, где был образ за решеткой и стоял газетчик, вспомнит петербуржец и другой магазин шоколада — «Конради».
В том же косяке домов на набережной, рядом с желтым домой, был дом, крашеный коричневой масляной краской, со шляпным магазином и табачной внизу. В девятисотых годах там продавались папиросы «Соломка», с очень длинными мундштуками. Все здесь было как всюду в живых городах.
Но стоял среди живых фасадов мертвый дом, со слепыми пятнами стекол. Темные окна его были запылены, двери подъезда, с заржавленными петлями, заперты наглухо.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: