Франс Бенгстон - Викинги

— Во имя Отца, Сына и Святого Духа! — восклик­нул епископ в тревоге.— Этот человек служил Мохаммеду?

— Он был очищен и освящен святой водой епис­копом Лондонским,— сказал маленький священник успокоительно,— который не нашел в нем злого духа.

— Я приехал за Йивой, дочерью короля Хараль­да,— в нетерпении сказал Орм,— она была обещана мне, мне обещали и король Харальд, и она сама.

— Король Харальд уже мертв,— сказал маленький священник.— После него язычники передрались меж­ду собой в Дании.

— Святой епископ,— сказал Орм,— мне очень хочется немедленно увидеть ее.

— Он приехал в Лондон, чтобы креститься, а с ним — вся его команда, все ради нее,— сказал брат Вил­либальд.

— И он служил Мохаммеду? — вскричал епис­коп.— Это действительно — великое чудо. Господь все еще посылает мне радостные минуты, хотя он и осу­дил меня на то, чтобы закончить мои дни в изгнании, а работа всей моей жизни уничтожена и сведена к нулю.

Он приказал слуге принести пива и стал расспра­шивать о жизни в Дании и обо всем, что произошло при Мэлдоне.

Брат Виллибальд долго отвечал ему, а Орм, не­смотря на свое нетерпение, помогал ему, поскольку епископ был мягким и почтенным человеком, и Орм не мог отказать ему в информации, которую тот желал получить.

Когда они рассказали епископу все, что знали, он повернулся к Орму и сказал:

— Итак, ты пришел сюда, чтобы забрать у меня мою крестную дочь Йиву? Это немало, хотеть руки королевской дочери. Но я слышал, как девушка сама высказывалась по данному вопросу, а она, видит Бог, знает, чего хочет!

Он покачал головой и молчаливо заулыбался про себя.

— Она может заставить поспешить к могиле,— продолжал он,— и если ты можешь управлять ею, значит ты мудрее меня или короля Харальда. Но Господь Бог имеет пути неисповедимые, и, поскольку ты крестился, я не встану у тебя на пути. Вообще-то, ее замужество снимет тяжкое бремя с моих плеч.

— Мы давно не виделись с ней,— сказал Орм,— пусти же меня к ней скорее.

Епископ потер нос в раздумье и заметил, что такое рвение понятно в молодом человеке, но сейчас уже поздно, и, может быть, лучше будет отложить встречу до после крещения. В конце концов, однако, он позво­лил себя уговорить, вызвал одного из своих дьяконов и приказал поднять четырех человек, пойти с ними к леди Эрментруде, поприветствовать ее от имени епис­копа и попросить ее, несмотря на поздний час, разре­шить им отвести к нему дочь короля Харальда.

— Я сделал все, от меня зависящее, чтобы укрыть ее от мужских взглядов,— продолжал он, когда дьякон ушел,— что было необходимо для девушки такой красоты в таком месте, как это, ведь здесь сейчас проживает король, весь его двор и все его солдаты. Она проживает с монахинями блаженной королевы Берты недалеко от этого аббатства. Она оказалась беспокойным гостем, несмотря на то, что все монахини относятся к ней чрезвычайно любезно. Дважды она пыталась убежать, потому что, как она говорит, ей стало скучно, а однажды, совсем недавно, она возбу­дила желания двух молодых людей из благородных фамилий, которые увидели ее в монастырском саду и смогли обменяться с ней парой слов через стену. Так сильны были их чувства, что они однажды утром перелезли через монастырские стены со своими друзь­ями и слугами и устроили там дуэль на мечах, чтобы решить, кому она достанется. Они дрались так отча­янно, что в конце концов пришлось уносить обоих со страшными ранами, а она сидела у окна и смеялась над такой забавой. Такого рода поведение невозможно в монастыре, поскольку может заразить души набож­ных сестер и повредить им. Но мне кажется, что ее поведение — скорее результат легкомыслия, а не злонамеренности. — Они оба умерли? — спросил Орм.

— Нет,— ответил епископ,— они поправились, хотя раны были тяжелые. Я сам молился за них. Я в то время был усталый и больной и мне тяжело было нести такое бремя на своих старых плечах. Я сурово поговорил с ней и просил ее принять предложение одного из этих людей, учитывая, что они оба так упорно дрались из-за нее и их благородное происхож­дение. Я сказал ей, что мне будет спокойнее умирать, если сначала она выйдет замуж. Но услышав это, она рассвирепела и заявила, что поскольку оба юноши живы, значит их дуэль была несерьезной, и она боль­ше слышать о них не хочет. Она сказала, что предпо­читает человека, врагам которого не требуются повяз­ки и молитвы после боя. Именно тогда она упомянула твое имя.

Епископ благожелательно улыбнулся Орму и поп­росил его не забывать про пиво.

— У меня были и другие заботы в связи с этим делом,— продолжал он,— так как аббатиса, преподо­бная леди Эрментруда, решила наказать девушку розгами за то, что заставила этих двоих драться. Но учитывая, что моя бедная крестная дочь является только гостьей в монастыре и к тому же королевской дочерью, мне удалось отговорить ее от такого рода крайностей. Это было нелегко, потому что аббатиса обычно не любит слушать советов и имеет невысокое мнение о мудрости мужчин, даже епископов. Однако, в конце концов, она заменила свой приговор на трех­дневный пост с молитвами, и мне кажется, это очень удачно, что она это сделала. Правда, преподобная леди Эрментруда — женщина железной воли и боль­шой физической силы, более широкая в кости, чем большинство представительниц ее пола, тем не менее, одному Богу известно, кто из них пострадал бы боль­ше, если бы она попробовала высечь розгой дочь ко­роля Харальда. Моя бедная крестная могла и одер­жать верх, и тогда стала бы еще дальше от блажен­ства.

— В первый же раз, когда мы с ней говорили,— сказал Орм,— мне стало ясно, что она никогда не пробовала розги, хотя я и не сомневаюсь, что иногда она ее заслуживала. Но чем больше я узнавал ее, тем меньше это меня беспокоило. Я думаю, что смогу с ней справиться, хотя иногда она бывает упряма.

— Мудрый царь Соломон,— сказал епископ,— заметил, что красивая женщина, не умеющая себя вести, подобна свинье с золотым кольцом в морде. Вполне может быть, поскольку царь Соломон понимал толк в женщинах. И иногда, когда ее поведение до­ставляло мне хлопоты, я с грустью вспоминал его слова. С другой стороны, и это меня сильно удивляло, мне бывало очень трудно сердиться на нее. Я думаю, что ее поведение отражает всего лишь буйность и необузданность молодости, и может случиться, что, как ты говоришь, тебе удастся обуздать ее, не прибегая к наказанию, даже когда она будет твоей женой.

— Есть еще один момент, достойный рассмотре­ния,— сказал брат Виллибальд.— Я всегда замечал, что женщины становятся более покладистыми после того, как родят троих-четверых детей. Я слышал, что женатые мужчины говорили, что если бы Бог не ус­троил так, то состояние брака было бы трудно пере­нести.