Борис Житков - Виктор Вавич
- Название:Виктор Вавич
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Борис Житков - Виктор Вавич краткое содержание
Роман "Виктор Вавич" Борис Степанович Житков (1882-1938) считал книгой
своей жизни. Работа над ней продолжалась больше пяти лет. При жизни
писателя публиковались лишь отдельные части его "энциклопедии русской
жизни" времен первой русской революции. В этом сочинении легко узнаваем
любимый нами с детства Житков - остроумный, точный и цепкий в деталях,
свободный и лаконичный в языке; вместе с тем перед нами книга неизвестного
мастера, следующего традициям европейского авантюрного и русского
психологического романа. Тираж полного издания "Виктора Вавича" был пущен
под нож осенью 1941 года, после разгромной внутренней рецензии А. Фадеева.
Экземпляр, по которому - спустя 60 лет после смерти автора - наконец
издается одна из лучших русских книг XX века, был сохранен другом Житкова,
исследователем его творчества Лидией Корнеевной Чуковской.
Ее памяти посвящается это издание.
Виктор Вавич - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
- Холостой, слава Богу, - сказал Васильев.
- Видать, вишь огородился. - И Игнатыч кивнул на пол-дюжину, что строем стояла у Филиппа на столике.
- А подмогите, Петр Игнатыч, - сказал Васильев, привстал и выдвинул второй стул.
- Ну, уж не обидеть... разве одну. Получи! - Игнатыч кинул трешку половому и, переваливаясь, засопел через зал. - Так холостой, говоришь? - сказал Игнатыч, масляно улыбаясь. - Ухажер, значит? - и лукаво сощурился.
- Я и по этой части справный.
- А по какой же ты еще справный? - Игнатыч отхлебнул пива и все приятного ждал, улыбался.
- А по своей, по токарной, по мастеровой. - И глянул в глаза Игнатычу, так свободно глянул, немного с вызовом.
И сейчас же стерлась улыбка с Игнатыча, опять он посерел, как в мастерской.
"Поспешил, поспешил, - думал с испугом Филипп, - перебрал, запорол все дело"
Игнатыч посмотрел на воблу, допил стакан, стукнул донышком об стол.
- Ты что ж это, на прибавку, что ли, набиваешься? Так, брат, оно не делается! - и повернулся на стуле к половому: - Что ты сдачи-то, ай заснул?
Игнатыч встал и пошел навстречу официанту. Филипп смотрел ему в спину. Народ уже начал прибывать. И в бильярдной метко щелкали шары.
"И верно говорят - все они сволочи, мастера эти, - думал Филипп. - Человек перервись тут, а он об одном думает, кабы кто прибавку... Да на чертовой она мне матери!"
Музыка трогательными тонкими звоночками кончала свой номер.
- Запорол! Перебрал, - сказал Филипп и больно стукнул кулаком о край стола. Звонко охнули с испугу бутылки.
Баба
- ПОДАВАТЬ, что ли? - крикнула Аннушка. Филипп хлопнул дверью.
- С обедом она своим! - Наступил в потемках на калошу и швырнул ногой, так что в конце коридора шмякнула в дверь. И повалился на койку, в чем был.
Аннушка вошла босиком, стала у накрытого стола.
- Обедать-то будешь?
- К чертям с твоими обедами! - из-под фуражки огрызнулся Васильев.
Аннушка обиженной рукой стала собирать тарелки, загребла их охапкой - все сразу и боком вышла в двери.
- Вот уж верно: паразиты трудящихся масс... - шептал Филипп это про мастеров, заодно и на Аннушку немного. В глазах все стояла толстая спина Игнатыча, как он от стола повалил к выходу. - Из нашего ж брата, а за пятьдесят целковых лишних он уж пес хозяйский. Что фараон - одна цена. Всем вам будет... Всем, всем, голубчики, - сказал Филипп. Кинул фуражку на стол и закурил.
Когда стало темнеть, Филипп накинул пальто, снял с гвоздя черную прошлогоднюю шляпу и пошел со двора. У ворот сидела на лавке Аннушка, грызла подсолнухи, болтала ногой и вбок глядела.
Филипп сказал:
- К вечеру достань большой самовар, взогрей: у меня гости будут.
Аннушка не повернулась, а чуть подняла голову в небо.
- Поняла? - сказал Филипп и зашагал прочь.
Филипп шел в город, в городе горели уж на улицах газовые фонари, и Московская улица поднималась вверх, светилась двойным рядом. А над городом дышало туманное зарево от освещенных улиц. Гулянье только начиналось, и молодые парнишки попарно шли следом за подружками, и начинался разговор, через голову, бочком, смешками, словечками. Хозяйки сидели за воротами, смотрели на парочки, смеялись, раскачивались.
Филипп деловым шагом резал дальше и дальше, туда, в город.
В городе стихал уже грохот пролеток. Угомонилась деловая езда. На остановке с бою брали вагон загородной конки. Веселые барышни в дешевых шляпках и ухари конторщики в шляпах набекрень пирожком, с лакированными тросточками. Они так были похожи друг на друга, что Филипп подумал: "Как они не путают своих писарей, хохотушки-то эти?"
Кучер нахлестывал лошадей. Обвешанный людьми, живая куча-вагон двинулся. Толпа не попавших махала зонтиками уезжавшим. Народу прибыло. В эту-то гущу и вмешался Филипп. Он закурил и стал под навесом станции.
Второй вагон ушел с криком и гомоном.
- Здорово! - К Филиппу подошел молодой человек в кепке, в пиджаке поверх черной рубашки. - Давно?
- Вот второй вагон, - Филипп бросил окурок. Они вышли из толпы и не спеша пошли по тротуару.
- Дмитрий уехал, - вполголоса сказал человек в кепке, - полет надо было сделать. К вам нынче другого пришлют. Есть одна товарищ.
- Баба, значит? - Филипп даже назад откинулся. - Это, знаешь, Фома, дело слабое.
- Брось - слабое. Другая, знаешь ты, баба... А не пойдет дело, переменим. Ребята-то сойдутся ли?
- Это уж будь покоен. Это у меня во! А за ней-то, за бабой, чисто? - Филипп глянул на Фому, переждал чуть. - А то у меня, знаешь, аккуратность чтоб - за первый долг. Ведь семь месяцев работаем, - наклонился Филипп к самому уху, - и хоть бы того - тень какая. То-то, брат. - И Филипп тряхнул вверх головой.
- Направо идем, - сказал Фома, - она в скверике ждет, вроде свиданье. Здорово образованная.
В скверике было полутемно. Тихие деревья отдыхали и, казалось, смотрели вверх, в небо. В темноте на скамейках густо чернели люди, по песку шаркали ноги, и липкое гудение голосов, громкого шепота, плавно понизу, а вверху пристально горели крупные звезды.
Фомка шел по дорожке, вдоль круто подстриженных кустов, и вглядывался в людей на скамейках.
Вдруг он стал. Стиснутая соседями, на скамейке сидела женщина в кружевной косынке на голове.
- А здрасьте! - весело сказал Фома и потряс кепкой в воздухе. - Не пройдете ли с нами для воздуху? Наденька встала.
- Будьте знакомы. Наденька протянула руку Филиппу. Филипп спешил вывести бабу на свет, к фонарям, чтоб поскорей глянуть, что она такое.
- Не идите так скоро, - сказала Наденька.
Голос сразу понравился Филиппу. Мягкий и настойчивый. Филипп сбавил шаг. Молодой человек в кепке отстал и растаял в народе.
Пустырь
ВЫШЛИ на улицы. Из окон кофеен выпирал на улицу свет, меледили тенями прохожие. Что ни фонарь - Филипп взглядывал на Наденьку.
"Что-то будто постная какая-то", - думал Филипп. Наденьке от взглядов было неловко, и она смотрела то под ноги, то поворачивала головку в сторону, и все не знала, как ей быть: деловито-строго, как учительнице, или приветливо, по-товарищески. Филипп ждал, Наденька все молчала. Уже прошло то время, когда надо начинать разговор, и оба поняли, что разговора не будет. Наденька шла и все вертела головой.
"Гордится", - подумал Филипп. Яркий свет от витрин упал на Наденьку, осветил ее, с ног до головы обдал. Филипп увидал, что Наденька покраснела, что пышут Наденькины щеки.
И Васильев сразу понял:
"Это она меня стесняется". И спросил участливо:
- Вы в наши края первый раз, можно сказать?
- Да, тут я не была, - сказала Наденька, не поворачиваясь.
Сказала так, как будто она бывала уж в других местах и по таким делам. Ей не хотелось, чтоб знали, что она в первый раз.
- А у нас на Слободке хорошо, все свои ребята живут, заводские. Только народ малосознательный, - сказал Филипп солидно. - Темный, можно сказать, вполне народ.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: