Герман Мелвилл - Белый Бушлат

Но на корабле имеется еще обширная складская каюта, заслуживающая особого внимания, — это шкиперская . На «Неверсинке» она находилась в подвальном этаже — под кубриком, и попадали вы в нее через носовой коридор, плохо освещенный и весьма извилистый проход. Когда вы входите в нее, скажем, в полдень, вы оказываетесь в мрачном помещении, озаренном единственной лампой. По одну руку от вас расположены полки, заложенные мотками марлиня, выбленочного троса, стеклиня и шкимушгара, шкимушки и парусных ниток различных номеров. В другом конце вы видите большие ящики, заполненные предметами, напоминающими магазин сапожной фурнитуры, — в них лежат полумушкели, драйки [160] Ударение на последнем слоге. ( Прим. выполнившего OCR. ) , клеванты и мушкели ; железные свайки и ликтросовые иглы . На третьей стороне вы видите нечто, напоминающее скобяную лавку: стеллажи, заваленные всевозможными гаками, болтами, гвоздями, винтами и коушами , а четвертая сторона занята блоковой, завалена бакаутовыми шкивами и дисками.

Заглядывая за не доходящую до подволока переборку, вы видите в дальнем конце тускло освещенные склепы и катакомбы, являющие взору огромные бухты нового троса и другие громоздкие товары, хранимые в бочках и издающие смоляной запах.

Но безусловно наиболее примечательной частью этих таинственных кладовых является каюта оружейника, где полупики, тесаки, пистолеты и пояса, входящие в амуницию матросов, когда корабли сходятся для абордажного боя, развешаны на переборках или свешиваются плотными рядами с бимсов. Здесь можно также увидеть десятки патентованных револьверов системы Кольт, каковые хоть и снабжены лишь одним дулом, способны выпустить несколько роковых пуль, подобно тому как плеть — кошка о девяти хвостах — умножает с каннибальской жестокостью количество ударов, к которым присужден виновный, так что, когда матросу приходится получить дюжину плетей, фактически он получает их все сто восемь. Все это оружие содержится в величайшем порядке, натерто до блеска и в самом прямом смысле отражает усердие подшкипера и его подручных.

Среди корабельного унтер-офицерского состава подшкипер отнюдь не последний по значению. Плата ему идет сообразно той ответственности, которую он несет. В то время как другие унтер-офицеры , как старшины-артиллеристы, старшины-марсовые и другие, получают по пятнадцати и восемнадцати долларов в месяц, лишь немногим более матроса первой статьи, подшкипер на американском линейном корабле огребает сорок долларов, а на фрегате тридцать пять.

Он несет ответственность за все ценности, находящиеся в его ведении, и ни при каких обстоятельствах не имеет права отпустить и ярда нитки или десятипенсовый нагель боцману или плотнику, если ему не представят письменного требования или приказа старшего лейтенанта. Подшкипер роется в своих подземных складах весь день-деньской в готовности услужить своим законным клиентам. Но за прилавком, за которым он обычно сидит, нет кассы, куда бросали бы шиллинги, что лишает подшкипера значительной доли удовольствия, которое получает от своей профессии торговец. И среди заплесневелых расходных книг на его конторке не видно ни кассового счета, ни чековой книжки.

Подшкипер «Неверсинка» был достаточно курьезной разновидностью троглодита. Это был низенький старичок, сутулый, плешивый, с большими глазами навыкате, многозначительно глядевшими сквозь круглые очки. Проникнут он был удивительным рвением к морской службе и, видимо, считал, что, ограждая свои пистолеты и тесаки от ржавчины, поддерживает достоинство своей родины в полном блеске.

Надо было видеть, с каким нетерпением, едва звучал отбой боевой тревоги , принимал он обратно свое оружие, которое после воинственных упражнений команды возвращали ему различные унтер-офицеры . По мере поступления связок с тесаками и пистолетами он пересчитывал их подобно старой экономке, проверяющей наличие серебряных вилок и ложек в буфетной, прежде чем отойти ко сну. И часто можно было видеть его с чем-то вроде потайного фонаря в руке, роющегося в самых мрачных закоулках своих владений и пересчитывающего огромные бухты троса, как если бы это были веселящие душу бочки портвейна или мадеры.

В силу своей непрестанной настороженности и необъяснимых холостяцких причуд ему очень трудно было долго работать вместе с матросами, коих время от времени отряжали ему в помощники. Он всегда желал иметь по крайней мере одного уравновешенного, безупречного, любящего литературу молодого человека, чтобы тот следил за его бухгалтерией и чистил каждое утро его арсенал. Занятие это было совершенно невыносимое. Подумать только! Весь день торчать в этой бездонной дыре среди вонючих старых веревок и мерзостных ружей и пистолетов. С особым ужасом приметил я как-то, что пучеглазый Старый Шпалер, как его прозвали, посматривает на меня со зловещим доброжелательством и одобрением. До него дошли слухи о том, что я весьма учен и умею читать и писать с необыкновенной легкостью; а кроме того, что я сдержанный молодой человек, не склонный выставлять свои скромные, непритязательные достоинства напоказ. Но хотя все то, что касалось моего желания оставаться в тени, и соответствовало действительности — я слишком ясно представлял себе опасности, связанные с моим положением матроса, — все же я не имел ни малейшего желания променять эту тень на могильный мрак шкиперской. Я не на шутку испугался взглядов пучеглазого старикана при мысли, что он способен загубить меня в просмоленной преисподней своих жутких складов. Но мне суждено было, по счастью, избегнуть этой судьбы — чтó было тому причиной, я так никогда и не мог дознаться.

Среди толпы примечательных личностей на нашем фрегате, многие из которых вращались по таинственным орбитам под самой нижней палубой и лишь через продолжительные промежутки времени появлялись как привидения и исчезали вновь на целые недели кряду, некоторые необыкновенно возбуждали мое любопытство. Я старательно выяснял их имена, профессии и местонахождения, для того чтобы узнать о них хоть что-либо.

Занимаясь этими розысками, часто бесплодными, я не мог не пожалеть, что для «Неверсинка» не существует печатной адресной книги наподобие тех, что издаются для больших городов, содержащей алфавитный список всей команды с указанием, где их можно найти. А когда я терялся в каком-нибудь далеком и темном углу в недрах фрегата по соседству с разными кладовыми, мастерскими и складами, я от души жалел, что какому-нибудь предприимчивому матросику не пришло в голову составить некий «Путеводитель по „Неверсинку“».