Гарольд Роббинс - Парк-авеню 79

— И правильно делают. Вода — просто блеск.

— Почему же ты вышла так быстро?

— Хватит. Нельзя жадничать. К тому же, слишком много хорошего — тоже плохо. Я не могу позволить, чтобы все это меня испортило.

Мария вдруг посмотрела ему в глаза долгим, немигающим взглядом. Росс наклонил лицо прямо к ее лицу и медленно проговорил одеревеневшими, непослушными губами:

— Мне бы очень хотелось тебя испортить, и я могу себе это позволить.

— Ты уверен? А не боишься, что я слишком дорогое удовольствие?

— Не боюсь.

Он наклонился еще ниже, дотянулся до ярких полураскрытых губ и почувствовал нежное колеблющееся прикосновение ее языка к углам своего рта. У Росса перехватило дыхание. Он подложил руку под ее голову и закрыл глаза. Никто не целовал его так, как она...

А в это время Мария с любопытством следила за парнем, сравнивая его с другими своими знакомыми. Смешно, что со всеми ними во время поцелуя происходило одно и то же. Когда лицо приближалось, два глаза сливались в один. Потом закрывался и он. Пока что Росс не отличался от других — с глазом произошла обычная история.

Она почувствовала, как его рука спускает с плеча бретельку купальника, гладит кожу. Теплое, мягкое прикосновение неожиданно оказалось очень приятным. Другие причиняли ей только боль.

Росс тяжело дышал. Девушка провела рукой сначала по спине, потом по животу. Ого, он, оказывается, еще и сильный! Из-под горячей гладкой кожи отчетливо выступали округлые твердые мышцы. Ее рука легко соскользнула с мускулистого живота на плавки и погладила мокрую ткань — Росс напрягся, пытаясь вырваться, но другой рукой Мария крепко прижала его голову к своей груди и, скосив глаза, с улыбкой наблюдала за ним. Вот что она может сделать с любым мужчиной. Все они слабее ее, ив этой силе — главная прелесть женской судьбы.

Парень тяжело дышал, словно пробежал несколько миль.

Мария снова поцеловала его и прошептала:

— Росс...

Он несколько раз вздрогнул, плавки под ее рукой стали горячими, и в этот миг Мария прижалась к нему всем телом. Все прошло. Они затихли.

Сдерживая шумное дыхание. Росс отполз от девушки и уткнулся лицом в песок. Мария тихонько погладила его мокрые волосы:

— Росс, мальчик, ты — чудо.

Он медленно поднял красное от стыда лицо:

— Зачем ты это сделала?

Девушка улыбалась, как будто ничего не произошло.

— Я хотела доставить тебе удовольствие, милый.

Росс знал, что Мария моложе его, но сейчас чувствовал себя маленьким ребенком и почти плакал от пережитого унижения и своего бессилия перед ней. Он с трудом выговорил дергающимися губами:

— Не делай этого. Никогда.

Мария мягко переспросила:

— Разве тебе не понравилось, милый?

Росс боялся посмотреть в ее лицо, поэтому отвернулся и грубо буркнул:

— Нет.

Девушка безмятежно протянула:

— Не буду, милый.

Она села, перебирая рукой сверкающие золотые волосы. От всей ее фигуры исходила какая-то непонятная животная сила, и эта сила притягивала Росса. Он почувствовал, что не сможет ей противостоять.

С притворным огорчением Мария покачала головой:

— Я же говорила, что голова будет в песке. Так и есть. Сбегаю, ополосну волосы. Ты пойдешь?

Она легко вскочила и протянула ему обе руки.

— Иди вперед. Я сейчас...

Росс проводил Марию взглядом. И лишь когда она отплыла от берега, встал и быстро пересек пляж.

Незаметно подошел вечер. Небо побагровело и померкло. Отчаянно сопротивляясь неотвратимому наступлению темноты, раскаленный шар нехотя сползал в ту бездну, где нашли свой приют все прошлые дни и годы. От воды тянуло влажной прохладой. Мария привстала с подстеленного Россом пледа.

— Интересно, который теперь час?

Приоткрыв один глаз, он бросил взгляд на низкое солнце.

— Примерно без четверти шесть.

— Откуда ты знаешь?

Парень усмехнулся:

— Я, между прочим, бывший бойскаут.

Она рассмеялась и, словно невзначай, уронила руку на его колено.

— Как забавно! У меня никогда не было знакомых бойскаутов. Ты — первый.

Росс не шелохнулся, но девушка почувствовала, как напряглись под ладонью его мышцы, и тут же убрала руку.

— Извини, забыла.

— Ничего страшного, не извиняйся.

— Но ведь ты не любишь, когда я дотрагиваюсь до тебя. Он покачал головой.

— Да нет, просто не привык к такому...

— Значит, я тебе нравлюсь?

— Очень. С первого взгляда. Хотя взгляд этот был через грязное окно биллиардной.

Мария кокетливо рассмеялась:

— Честно?

Вопреки своей обычной манере. Росс ответил серьезно, без тени улыбки:

— Честно. Я просто обалдел, когда увидел тебя. Ты шла рядом с Фрэнси. После этого игра пошла насмарку, и Майк вчистую ободрал меня.

— Майк? Это тот блондин, который не захотел поехать с нами?

— Угу. Майк — ужасно деловой. Представляешь, он даже головы не поднял, когда я сказал ему о тебе.

Мария почувствовала себя уязвленной.

— Ну и что же ты сказал?

Росс ухмыльнулся:

— Я сказал: «Мама, купи мне эту игрушку».

Девушка шутливо толкнула его в бок:

— Ужасно остроумно!

— Хорошо, что с нами оказался Джимми. Если бы не он, я бы не смог с тобой познакомиться...

Мария не дала ему договорить, и Росса поразил ее язвительный тон:

— Да уж конечно, от того блондина помощи не дождешься.

— Зачем ты так? Майк в порядке, просто он слишком серьезный. Все время занимается — хочет стать юристом. А девушки его вообще не интересуют.

— Странно... Может, он еще маленький?

— Да нет. Майку семнадцать. Он на год моложе меня, хотя учимся мы в одном классе.

Мария передернула плечами. Она привыкла к тому, что все парни мгновенно влюблялись в нее, и вдруг... Какой-то «слишком серьезный» Майк?! Самолюбие ее было задето.

— Я уверена, что он и в подметки тебе не годится. Ведь ты такой милый.

Росс невесело усмехнулся:

— Спасибо. Все девушки, правда, думают иначе. Стоит им увидеть Майка, как у меня не остается никаких шансов.

— Ну, значит, твой Майк задавака и воображала. У-у, терпеть не могу самодовольных типов.

— Никакой он не задавака и вообще, что ты на него накинулась? Майк — простой парень и, по-моему, даже не замечает, как девчонки на него западают.

Мария зябко поежилась и равнодушно бросила:

— Да ну его! Меня он совершенно не интересует. Скажи лучше, где Фрэнси?

— Они давно ушли в дом. Фрэнси сказала, что ей холодно. Наверное, перекупалась.

Мария медленно встала и потянулась.

— Нам тоже пора. Действительно, прохладно.

Из-под полуопущенных ресниц Росс пристально рассматривал стоящую перед ним девушку. Интересно, сколько ей лет? Шестнадцать-семнадцать? Вряд ли больше, хотя выражение лица и фигура словно принадлежали не подростку, а зрелой женщине. Чистая, белая, тонкая кожа, высокие скулы, твердый подбородок, широкий, чувственный, растянутый в лукавой улыбке рот.