Александр Дюма - Кавказ

Я во что бы то ни стало хотел взглянуть на труп.

Абрек лежал спиной кверху. Пуля вошла пониже левой плечевой кости и вышла сквозь правую сторону груди. Судя по ранам, можно было подумать, будто его застрелили во время бегства. Это несколько огорчило меня; мне очень хотелось, чтобы отважного абрека не оклеветали после смерти.

Пистолетная же пуля раздробила ему руку.

Казак осмотрел свою добычу — превосходное ружье, шашку с медной рукоятью, отнятую, конечно, у какого-нибудь казака, дурной пистолет и довольно сносный кинжал.

Без сомнения, одним из обетов абрека был обет нестяжательства: у него не нашлось ни гроша.

Меж тем на нем оказался пожалованный Шамилем орден — круглый, величиной в шестифранковую монету, черненого серебра и с надписью: «Шамиль-эфенди». Между словами — сабля и секира [77] В Махачкале в Дагестанском Объединенном краеведческом музее хранятся знаки отличия, учрежденные Шамилем. На них есть надписи: «Кто станет размышлять о последствиях, тот не может быть героем», или: «Это молодец, совершенна на войне его сила, в схватках он нападает, как лев». Либо: «Храброму и великодушному». Размеры орденов и внешний вид такие, как описал Дюма. Надписи с арабского ему перевели неверно. Если бы на этих орденах и упоминался Шамиль, то уж не как эффенди, коих несколько в любом мусульманском районе, а как всемогущий имам. .

Я купил у казака все эти вещи за 30 рублей. К несчастью, я потерял в болотах Мингрелии ружье и пистолет, хотя кинжал и орден уцелели.

Я уже сказал, что линейные казаки — бесподобные солдаты. Они вместе с покорными татарами [78] Покорными, мирными горцами назывались те, кто не были сторонниками Шамиля. Они помогали русским бороться с непокорными, немирными, т. е. с восставшими. Последних иногда называли еще и хищниками — таковыми они были, естественно, с точки зрения колонизаторов. оберегают всю кавказскую дорогу. Линейные казаки разделяются на девять бригад, дополняющих уже сформированные восемнадцать полков. При мне формировалось еще два полка.

Эти бригады разделились следующим образом: на Кубань и Малку, т. е. на правый фланг, шесть бригад; на Терек и Сунжу, т. е. на левый фланг, три бригады.

Когда хотят составить новый полк, то прежде всего начинают подбирать шесть станиц, каждая из которых выделяет свою часть.

Основная единица формирования — сотня, хотя и состоит из 143 человек, кроме офицеров, или из 146 — с офицерами.

Новые станицы составляются из казаков прежних станиц, которых переселяют с Терека или Кубани в количестве ста пятидесяти семейств. К ним присоединяют еще сто семейств донских казаков и от пятидесяти до сотни из внутренней России, особенно из Малороссии. Каждый казак должен прослужить двадцать два года, но ему может зачесться два года за четыре, если он будет заменен кем-то из своих родных.

С двадцати лет казак начинает службу, которую оставляет на сорок втором году; в этом возрасте он переходит из действительной службы на службу станичную, т. е. он делается чем-то вроде солдата национальной гвардии. На пятьдесят пятом году он оставляет службу полностью и имеет право быть избранным церковным старостой или судьей станицы.

В каждой станице есть начальник, избранный станичниками, и два судьи. В выборах участвуют все жители.

Каждый казак — землевладелец: начальник имеет тысячу десятин земли, каждый офицер двести, а казак шестьдесят.

Станицы это колонии, — земледельческие и военные.

Каждый казак получает четыре рубля годового жалованья и сам себя кормит и одевает: мы уже сказали, что за убитую или раненую лошадь казак получает двадцать два рубля.

В случае нападения 143 человека идут на бой, а остальные станичники выдерживают осаду, укрывшись за заборами, служащими им как бы крепостной стеной.

Каждая женщина должна иметь при себе ведро воды на случай пожара. В пять минут, как только пушечный выстрел и колокол забьют тревогу, всякий занимает свой пост.

Судя по нашему рассказу о Червленной и о поездках молодых офицеров в ту станицу, можно подумать, что офицеры этого прелестного аула имеют в своей истории только страницы, достойные, как сказал бы Парни или кавалер Бертен [79] Парни Эварист (1753–1814) — французский поэт. Де Бертен Антуан (1752–1790) — французский поэт, друг и земляк Парни. — «прикосновения амуров».

Но не заблуждайтесь: явилась необходимость, и наши казачки делаются истинными амазонками.

Однажды, когда все мужчины станицы были в походе, и чеченцы, узнав, что в селе остались только женщины, приготовились напасть на Червленную, женщины собрали военный совет и решили до последней капли крови защищать станицу.

Собрали все оружие, весь порох и все заряды.

Хлеба и домашних животных было достаточно, чтобы не умереть с голоду.

Осада продолжалась пять дней: около тридцати горцев пало — не за валом, а у заборов. Три женщины были ранены, две убиты. Чеченцы были вынуждены снять осаду и с позором возвратиться в горы.

Червленная — самая древняя станица линейных гребенских казаков: они происходят от русской колонии, начало которой исторически не определено; легенда гласит, что когда Ермак отправился покорять Сибирь, кто-то из его сподвижников отделился от него с несколькими людьми и основал деревню Индре, — название, происходящее от его имени Андрей, — или Андрееву деревню [80] Андрей-Аул существует и поныне. . Когда Петр I надумал учредить первую линию станиц, граф Апраксин, которому это было поручено, нашел здесь земляков, которых он и поселил в Червленной.

Вот почему в станице Червленная хранятся любопытные документы и знамена.

Что касается мужчин, то они почти все раскольники-фанатики, сохранившие древнерусский тип. Обратимся к женщинам.

Червлянки составляют особый тип, принадлежащий к русской и горской породам. Красота их дает обитаемой ими станице репутацию кавказской Капуи, они имеют овал лица русский, стан стройный, — стан женщины горных краев, как говорят в Шотландии. Когда казаки, их отцы, мужья, братья или любовники отправляются в поход, казачки встают на стремя, которое всадник оставляет свободным, и, обхватив всадника за шею или стан, имея в другой руке бутылку местного вина, которым они угощают их на всем скаку, мчатся таким образом три или четыре версты за деревню, делая всевозможные бешеные маневры. По окончании экспедиции, они выбегают навстречу казакам и таким же образом въезжают в станицу.

Эта легкость нравов червлянок странно контрастирует со строгостью русских обычаев и суровостью восточных.

Многие из них вызвали у офицеров такую любовь, что она кончилась супружеством, другие дали повод к весьма оригинальным ситуациям.