Давид Лившиц - Особое задание
- Название:Особое задание
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Средне-уральское книжное издательство
- Год:1966
- Город:Свердловск
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Давид Лившиц - Особое задание краткое содержание
В основу повести положены фронтовые письма и дневники Георгия Борисова и его товарищей, воспоминания его родных и друзей — Софьи Николаевны и Ивана Дмитриевича Борисовых, Анастасии Григорьевны Бородкиной. Использованы также материалы, приведенные в очерках Героя Советского Союза Вилиса Самсона «Партизанское движение в Северной Латвии в годы Великой Отечественной войны», Р. Блюма «Латышские партизаны в борьбе против немецких оккупантов», в очерке В. Куранова и М. Меньшикова «Шифр подразделения — „Морской“».
Особое задание - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Враг не мог не догадываться о существовании хорошо налаженной советской разведки в самом центре Прибалтики. Всеми силами он пытался напасть на след разведчиков. Один из шуцманов в районе хутора Дравниеки был близок к этому: в его руки попал парашют с грузом, предназначенный для группы Морского. Петерсу Уоге удалось ловко обезвредить ищейку, скомпрометировав его в глазах собственных хозяев. Сделал он это с помощью «невинного» средства. «Заболев», Уога пришел на прием к доктору. В разговоре он как бы между прочим сказал, что видел, как на рассвете какой-то незнакомец передал шуцману мешок. Оно все бы, конечно, ничего, да из мешка-то выпал коробок спичек с новой советской этикеткой… Хитрый старик знал, что доктор — агент гестапо, непременно клюнет на эту приманку, и шуцману не сдобровать. Так оно и случилось. Шуцмана взяло «свое» же гестапо.
В апреле в партизанский отряд явился какой-то парень и сказал, что он из Острова, что немцы его угнали, но ему удалось бежать под Ригой, пройти пешком 172 километра. Он хочет с оружием в руках поквитаться с проклятым врагом. Морской внимательно слушал пришельца. Что-то настораживало в нем. Говорит о лишениях, о невзгодах, а выглядит довольно сыто. И с географией не совсем в ладу, путает. «А ну-ка разуйся!» — приказал Морской. Когда парень сбросил грязные сбитые сапоги, Морской убедился, что пришедший лжет.
— У того, кто прошагал 170 километров да еще по бездорожью, не такие бывают ноги! Признавайся, кто тебя послал, с какой целью? — потребовал разведчик.
Парень долго выкручивался, но, запутавшись, признался, что послан в отряд гестапо, чтобы выследить связи советской разведки в районе Мадона — Гульбене. Шпиона расстреляли.
Одну за другой немцы посылали против отряда карательные экспедиции.
В начале мая Морской и Блюм пришли к Рудзитысу. Тот встретил их сообщением о новой вылазке гитлеровцев, назначенной на утро 3 мая. Мечты о праздничном обеде и отдыхе пришлось забыть. И снова более двадцати километров бездорожья и болот, чтобы вовремя предупредить отряд. Когда появились вражеские цепи, партизаны уже были готовы. Бой продолжался несколько дней.
И все-таки гестапо сумело выследить Артура Рудзитыса. Идя в Дравниеки, Морской нарвался на засаду. Он отстрелялся. Но Артур Рудзитыс, Маша Махова и Петерс Уога были схвачены.
Морской доносил в Центр:
«Арестованы Махова, Уога, Рудзитыс… Да, мы сроднились здесь, в тылу противника… Желая отомстить гитлеровцам, пробрался в Мадону и выполнил смертный приговор по отношению четырех агентов гестапо. В каждом доме оставил записку, в которой указал, за что казнены негодяи…»
Беда не приходит одна. Погибли товарищи с хутора Дравниеки, пропал без вести при выполнении боевого задания Георгий Казанцев. С новым прочесыванием на мадонские леса двинулись каратели. Но надо было жить, надо было продолжать работу. Георгий принял новую радиограмму:
«Красная Армия снова перешла в наступление. Сейчас для разведчика основная задача — тщательно следить за переброской войск противника, знать, где враг готовит рубеж обороны и сосредоточивает свои войска. Донесения докладывать немедленно».
…Разведчики уходили от преследования уже несколько суток подряд. Гудели ноги, поташнивало от голода.
— Эх, закурить бы сейчас. Костя, пошарь-ка в своем заветном кисете — может, наскребешь что.
Георгий достает из кармана потертый кисет. Он, конечно, пустой: все давно уже выкурено. Но не прячет его, разглаживает на ладони, посветлевшими глазами смотрит на едва заметную надпись в уголке: «Ася».
«Друг ты мой, Асенок, где ты теперь?»
«Друг ты мой, Асенок…»
«Здравствуйте, дорогие Софья Николаевна и Иван Дмитриевич».
Ася написала первую строчку и задумалась.
Когда Георгий уходил на задание, они условились: если один будет по ту сторону, другой пишет родителям. Не первый раз Ася садится за такое письмо, уже завязалось прочное знакомство.
«Георгий — молодец, им только можно гордиться…»
«…Я от души радуюсь его успехам, вести о его работе стали для меня просто воздухом…»
«Так свободно и легко пишу вам, будто родным. Я не могу подобрать слов, чтобы выразить радость за Георгия. Честное слово, он своей работой приводит меня в восторг. И так хочется быть такой же».
Все это было в прежних посланиях. А что сказать сейчас? Вот уже который день корреспондент 23–23 молчит. Ася вздыхает, накидывает на плечи шинель, идет на радиоузел. Радист-старшина отрицательно качает головой: ничего нет. Ася возвращается в землянку и снова склоняется над столом.
«…Вы хотите познакомиться со мной ближе… До войны я училась в механическом техникуме. Кончить не успела. Работать тоже не пришлось. В армию ушла добровольно».
Ася откладывает перо. Перед глазами встает родной городок Ефремов, знакомые улицы, опустевшие и притихшие с началом войны…
— Хорошо с девками-то, никого в армию провожать не надо, — вздыхали соседки при встрече с Асиной матерью. Сами они, солдатки, проводили на фронт кто мужа, кто сына. А у Бородкиной — шестеро, и все дочери.
«Хорошо»…
На второй день войны ушли на фронт три зятя. Осталась одна с дочерьми. И их не удержала.
В начале апреля 1942 года уехала на фронт старшая. Проводила ее, поплакала. А через несколько дней приходит домой Ася и так это, как бы между прочим, говорит:
— Мам, я завтра в армию ухожу.
В дорогу собиралась весело: своего-таки добилась. Со смешанным чувством радости и печали покидала старый Ефремов. Учеба в разведывательной школе, фронт, первое задание…
От дома к дому, от села к селу шли нищие беженки, озябшие, оборванные, исхудалые. Только раз удалось заночевать в избе, а чаще спали в развалинах, на пепелищах. Странные это были беженки: остерегаясь и пугаясь любого встречного, они выбирали не тихие, безлюдные проселки, а шумные магистрали, где неумолчно гудели танковые колонны, шли машины, двигались армейские части. И вся эта чужая громада, все эти чужие названия, номера, знаки различия, как на фотопластинке, отпечатывались в натренированной памяти. Так день за днем, шаг за шагом выходили к линии фронта из тыла врага советские разведчицы. «Стрела» — под этим именем Ася была известна немногим.
Ася снова берется за перо. «О себе рассказывать почти нечего. Вот о Георгии»… — Ася улыбается. Да, о нем, веселом, жизнерадостном, она готова рассказывать бесконечно.
Они встретились в Осташкове осенью сорок третьего.
Ася, Валя и Наташа готовились здесь к новому заданию. Вечер был свободный, и подруги отправились в клуб, на концерт местной воинской части. Билеты достали с боем, на самый последний ряд. Начало задержалось, и девушки разглядывали зрителей. Шинели, шинели… И неожиданно появились эти пятеро.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: