Мигель Унамуно - Мигель де Унамуно. Туман. Авель Санчес_Валье-Инклан Р. Тиран Бандерас_Бароха П. Салакаин Отважный. Вечера в Буэн-Ретиро
- Название:Мигель де Унамуно. Туман. Авель Санчес_Валье-Инклан Р. Тиран Бандерас_Бароха П. Салакаин Отважный. Вечера в Буэн-Ретиро
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Художественная литература
- Год:1973
- Город:Москва
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Мигель Унамуно - Мигель де Унамуно. Туман. Авель Санчес_Валье-Инклан Р. Тиран Бандерас_Бароха П. Салакаин Отважный. Вечера в Буэн-Ретиро краткое содержание
В этой книге представлены произведения крупнейших писателей Испании конца XIX — первой половины XX века: Унамуно, Валье-Инклана, Барохи. Литературная критика — испанская и зарубежная — причисляет этих писателей к одному поколению: вместе с Асорином, Бенавенте, Маэсту и некоторыми другими они получили название "поколения 98-го года".
В настоящем томе воспроизводятся работы известного испанского художника Игнасио Сулоаги (1870–1945). Наблюдательный художник и реалист, И. Сулоага создал целую галерею испанских типов своей эпохи — эпохи, к которой относится действие публикуемых здесь романов.
Перевод с испанского А. Грибанова, Н. Томашевского, Н. Бутыриной, B. Виноградова.
Вступительная статья Г. Степанова.
Примечания С. Ереминой, Т. Коробкиной.
Мигель де Унамуно. Туман. Авель Санчес_Валье-Инклан Р. Тиран Бандерас_Бароха П. Салакаин Отважный. Вечера в Буэн-Ретиро - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
— Ничуть, — заметил дон Фермин, — пути провидения всегда неисповедимы… Что для женитьбы желательно или даже необходимо сначала познакомиться, сомневаюсь, сомневаюсь… Единственное подлинное знакомство — знакомство post nuptias [12]. Как я тебе уже объяснял, жена, это означает на языке Библии «познать». И поверь мне, нет более существенного и субстанционального познания, чем это взаимопроникающее…
— Замолчи, замолчи, не говори глупостей.
— Познание, Эрмелинда…
Раздался звонок.
— Это она! — таинственным тоном воскликнул дядюшка.
Аугусто показалось, что огненная волна, поднявшись с полу, пронизала его с ног до головы и унеслась куда-то ввысь. Сердце застучало в груди.
Послышался звук открываемой двери, а затем шаги — быстрые, ровные, ритмичные. И Аугусто с удивлением почувствовал, что к нему вернулось спокойствие.
— Я позову ее, — сказал дон Фермин, приподымаясь.
— Ни в коем случае! — воскликнула донья Эрмелинда и позвонила.
Появилась служанка.
— Скажите сеньорите Эухении, чтобы она зашла к нам.
Затем последовало молчание. Все трое молчали, как заговорщики. Аугусто говорил про себя: «Смогу ли я выдержать? Ведь когда ее глаза заполнят проем двери, я покраснею, как мак, или побелею, как лилия. Вдруг у меня разорвется сердце?»
Послышался шорох, будто вспорхнула голубка, легкое, отрывистое «ах!», и глаза Эухении на лице, сияющем свежестью жизни, глаза, венчавшие ее тело, которое словно не отягощало землю, вспыхнули, подобно новому, таинственному духовному свету. Аугусто сразу же почувствовал покой, безмерный покой, словно он врос в кресло, как растение, забывшее себя, растворившееся в таинственном духовном свете, который излучали эти глаза. Только услышав, как донья Эрмелинда сказала племяннице: «Это наш друг, дон Аугусто Перес…» — он пришел в себя и поднялся, стараясь улыбаться.
— Это наш друг, дон Аугусто Перес, он желает познакомиться с тобой.
— Это вы принесли канарейку? — спросила Эухения.
— Да, я, сеньорита, — ответил Аугусто, подходя к ней и протягивая руку. Промелькнула мысль: «Она обожжет меня своей рукой!»
Но ничего такого не случилось. Холодная белая рука, холодная, как снег, и белая, как снег, прикоснулась к его руке. И Аугусто ощутил, как по всему его существу разлился мир.
Эухения присела.
— Этот господин… — начала пианистка.
«Этот господин… этот господин… — подумал мгновенно Аугусто, — этот господин! Называет меня «господин»! Плохой знак!»
— Этот господин, деточка, по счастливой случайности…
— Да, из-за канарейки.
— Пути провидения неисповедимы, — произнес анархист.
— Этот господин, — продолжала тетка, — познакомился с нами по счастливой случайности, и оказалось, что он сын одной дамы, которую я знала и очень уважала, так вот, этот господин стал другом нашего дома и желает познакомиться с тобой, Эухения.
— И выразить вам мое восхищение, — добавил Аугусто.
— Восхищение? — воскликнула Эухения.
— Да, я восхищаюсь вами как пианисткой!
— Ах, оставьте!
— Я знаю, сеньорита, как велика ваша любовь к искусству…
— К искусству? Вы имеете в виду музыку?
— Конечно!
— Ну, так вас обманули, дон Аугусто!
«Дон Аугусто, дон Аугусто! — подумал он. — Дон!.. Какое зловещее предзнаменование в этом слове «дон»! Почти так же плохо, как «господин». И затем сказал вслух:
— Разве вам не нравится музыка?
— Ни капельки, уверяю вас.
«Лидувина права, — подумал Аугусто, — после замужества, если муж будет ее содержать, она даже не дотронется до клавиш». И затем вслух:
— Видите ли, все говорят, что вы отличная учительница…
— Просто я стараюсь как можно лучше выполнять свои обязанности, я ведь должна зарабатывать себе на жизнь.
— Кто говорит, что ты должна зарабатывать на жизнь?.. — начал дон Фермин.
— Хорошо, хватит об этом, — перебила тетка, — сеньор Аугусто уже все это знает.
— Все? Что все? — жестко спросила Эухения, делая легкое движение, чтобы подняться.
— Ну, насчет долга.
— Как? — воскликнула племянница, вскочив на ноги. — Что все это значит? Чем вызван ваш визит?
— Я тебе уже говорила, племянница, этот господин желает познакомиться с тобой. И не волнуйся так, пожалуйста.
— Но есть вещи…
— Простите вашу тетушку, сеньорита, — взмолился Аугусто, поднимаясь, в свою очередь, со стула (одновременно дядя и тетя сделали то же самое), — поверьте, я только хотел познакомиться… Что же касается долга по закладной, вашего самопожертвования и трудолюбия, то я ничего не предпринимал, чтобы узнать от вашей тетушки столь интересные подробности, я…
— Да, вы только принесли сюда канарейку через несколько дней после того, как послали мне письмо.
— Правда, я этого и не отрицаю.
— Хорошо, сеньор, я отвечу на ваше письмо, когда захочу и когда никто не будет меня принуждать. А сейчас мне лучше уйти.
— Прекрасно, великолепно! — воскликнул дон Фермин. — Вот прямота и свобода! Вот женщина будущего! Таких женщин надо завоевывать силой, друг Перес, силой!
— Сеньорита! — умоляюще произнес Аугусто, подходя ближе.
— Вы правы, помиримся, — сказала Эухения и дала ему на прощанье руку, такую же белую и холодную, как раньше, — как снег.
Когда ее глаза, источники таинственного духовного света, исчезли, Аугусто почувствовал, что огненная волна снова прошла по его телу; сердце тревожно стучало в груди, а голова, казалось, вот-вот лопнет.
— Вы плохо себя чувствуете? — спросил дон Фермин.
— Что за девчонка, боже мой, что за девчонка! — восклицала донья Эрмелинда.
— Восхитительна! Великолепна! Героиня! Настоящая женщина! — говорил Аугусто.
— И я так думаю! — добавил дядя.
А тетка повторила:
— Простите, дон Аугусто, простите, эта девчонка — настоящая колючка. Кто бы мог подумать!
— Но я в восхищении, сеньора, в восхищении! Твердость и независимость ее характера — я-то ими не обладаю — меня больше всего пленяют. Она, она и только она — та женщина, которая мне нужна!
— Да, сеньор Перес, — провозгласил анархист, — Эухения — женщина будущего!
— А я? — спросила донья Эрмелинда.
— Ты? Ты женщина прошлого! Говорю вам, Эухения — женщина будущего. Не зря она слушала меня целыми днями, когда я рассказывал ей про общество грядущего и будущую женщину; не зря я внушал ей освободительные идеи анархизма… только без бомб.
— Я думаю, — сказала с досадой тетка, — что она способна и бомбы кидать!
— Пусть даже бомбы… — вставил Аугусто.
— Нет, нет, уж это лишнее! — сказал дядя.
— А какая разница?
— Дон Аугусто! Дон Аугусто!
— Я считаю, — добавила тетка, — что вы не должны отказываться от своих намерений из-за всего случившегося…
— Ни в коем случае! Теперь она мне кажется еще достойней.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: