Евгений Гришковец - Асфальт

– Это, простите, не ко мне, – осклабился официант, – это к администрации вопрос. Извините… – сказал он и ушёл.

– Сейчас мы всё узнаем, – сказал Сергей, – а если здесь их не кормят, то мы заберём его и покормим дома.

– Не-е-т, Сергей! – очень серьёзно сказал Стёпа. – Камчатского краба ты с руки не покормишь. Это тебе не белочка или собачка. Его надо держать в аквариуме с морской водой. А это сложное техническое сооружение. Это я как специалист тебе говорю. Эти морские аквариумы хлопотная штука и дорогая… Я, между прочим, могу…

– Вы не могли бы не толпиться возле нашего столика, – услышали они раздражённый и довольно высокий женский голос.

Они все стояли не только возле аквариума, но и возле стола, за которым сидели девицы и мужчина в синем костюме. То есть та компания, которую разглядывал Стёпа в начале ужина. Теперь девиц стало три. Мужчина по-прежнему насу-пленно курил сигару, очевидно, следующую, а девицы возмущённо смотрели на собравшихся возле их столика Стёпу, Сергея, Мишу и, особенно, на Соню.

– Простите, мы вам чем-то помешали? – растерянно спросил Стёпа, повернувшись и слегка наклонившись к девицам.

– Просто нечего здесь толпиться. Не в зоопарке, – очень скандальным тоном сказала самая высокая из девиц.

Мужчина с сигарой явно напрягся, но смотрел в сторону с безучастным видом.

– Извините, – снова сказал Стёпа, – мы просто подошли посмотреть крабов.

– И поэтому нужно здесь стоять у нас над душой полчаса и орать? – с явным напором, злобой и вызовом сказала девица.

Миша стоял, растерявшись. Он не знал, как реагировать. Он только успел подумать, что слишком много злости и гнева вылилось на него за вечер. Сергей тоже стоял молча.

– Боюсь, что мы не можем стоять у вас над душой, – очень любезно сказала за всех Соня, – потому что у вас вряд ли есть душа, милая барышня. Мы сейчас уйдём.

– Илья, сделай что-нибудь с этим, – сказала девица, обращаясь к мужчине с сигарой. На словах «с этим» она повела рукой в сторону Сони и остальных.

– Помолчи, дура, – спокойно сказала Соня, царственно повернулась и пошла к своему столу, – пойдёмте, ребята.

– Извините, пожалуйста, – сказал Стёпа, прижав руку к груди и слегка наклонившись в сторону девиц и безмолвного мужчины с сигарой, – у вас очаровательные дочери.

Все вернулись к столу, молча переглядываясь и сдерживая рвущийся смех. Сергей подмигнул Соне и показал ей поднятый вверх большой палец. За спиной, со стороны аквариума, Миша услышал нервно тявкающие голоса девиц и пару басовитых ответов мужчины. Стёпа, не говоря ни слова, поднял свою рюмку, которая стояла наполненная. Все разом чокнулись, в том числе и Сергей стаканом воды. Потом все так же разом выпили и рассмеялись громко. Громко так, чтобы было хорошо слышно там, за столиком у аквариума.

Мишин телефон сработал минут через пять после того, как они вернулись к своему столу. К этому моменту Сергей, не скрываясь, поедал глазами Соню через стол. Он даже задул свечу, которая стояла между ними посреди стола и мешала смотреть. Телефон Сергея часто звонил, но он, не глядя, сразу нажимал отбой. Стёпа что-то начал рассказывать всем сразу.

Миша ждал звонка и был к нему готов, но всё равно вздрогнул, когда телефон сработал. Он не сомневался в том, кто ему звонит. Он сразу встал, извинился и пошёл в сторону гардероба.

– Не глупи, Миша, – услышал он голос Сергея вслед.

Не оборачиваясь, Миша отмахнулся. Он быстро шёл к гардеробу и судорожно вспоминал подготовленные и продуманные слова, но не мог их вспомнить.

– Ну, говори, что надумал, – услышал Миша уже ненавистный ему голос. Он не мог по голосу определить возраст говорившего, но почему-то ощущал обладателя этого голоса как человека существенно себя старшего. Хотя голос не был определённо пожилым или каким-то взрослым. Просто в голосе чувствовалась сила и ледяная уверенность. – Я тебе дал достаточно времени.

Миша очень хотел сказать, чтобы звонивший не обращался к нему на «ты», но не решился.

– Я понял, в чём недоразумение, – ответил Миша, пытаясь говорить тоном человека, который хочет сообщить хорошую новость. Интонация получилась какая-то нарочито дружелюбная, а стало быть, трусливая. Миша понял это, но продолжил, как начал. – Дело в том, что, если я не ошибаюсь, вам звонили с моего телефона. У вас, видимо, определился мой номер. Звонила молодая женщина. Я с ней незнаком. Она просто на улице попросила меня дать ей телефон. Она сказала, что ей нужно срочно позвонить. Я дал ей телефон. Она позвонила, вернула мне телефон, и больше я её не видел. Вот и всё.

В телефоне повисла короткая тишина.

– Где она? – услышал Миша после паузы.

– Я же вам сказал, что я не знаю. Я видел её одну минуту.

– Я понял, что ты решил выкручиваться, – голос зазвучал тише и от этого страшнее, – не хочешь говорить, кто ты ей? Ладно. Это расскажешь позже. Где она?

– Я же говорю… Это какой-то нелепый разговор.

– Помолчи, – резко оборвал его голос. И снова повисла пауза. Но в том, как прозвучало это «помолчи», было больше нервов, чем обычно. Миша замолчал и ждал. – Ты хочешь мне сказать, что она на улице подошла к какому-то тебе и попросила телефон позвонить? Ты сам-то понимаешь, что ты лепечешь? Ты что, от страха ничего лучше придумать не можешь?

Голос изменился. Что-то в нём изменилось. Исчезла та самая завораживающая, ровная интонация.

– Я не лепечу. И я не понимаю, почему я должен тебя бояться. Я сказал, как было дело, – Миша заговорил быстро, зло и решительно, – и я думаю, что мы уже слишком долго разговариваем. Я не знаю, кто такая она, не знаю и не желаю знать, кто такой ты. Хватит мне звонить. Разговор окончен.

Он хотел отключиться, но не успел. Самую малость не хватило решительности.

– Ты мне зубы не показывай. Почему тебе меня надо бояться, ты сам знаешь. А рассказывать мне про случайные встречи на улице не надо. Не зли меня. Тебе не надо меня злить, – интонация стала прежней, но Миша уже не впал в оцепенение. – Кому-нибудь другому рассказывай про случайные встречи. Если я с тобой разговариваю, значит, это уже не случайность. Ты меня понимаешь? Ты же не дурак…

– Я тебя понимаю, – перебил говорящего Миша, – и не тебе передо мной изображать Господа Бога. Ты намекаешь, что ты тоже не дурак. Так и не будь дураком. Я сказал, как было. Это всё!

– Я понял, что ты меня ещё не понял, – был моментальный ответ, и Мише снова не удалось эффектно закончить разговор. – Хорошо, поговорим завтра и по-другому.

– Завтра разговора не будет…

– Ой ли?! Посмотрим…

И телефон замолчал. Последняя фраза прозвучала почти весело. Миша выругался про себя очень грязными словами. Он снова ругал себя за нерешительность и за то, что не победил в разговоре. Но при этом он твёрдо решил, что больше он говорить со страшным собеседником не будет.