Дина Рубина - Синдикат

— Да ты только вдумайся! Они самые настоящие евреи, хотя, конечно, индийцы: исповедуют классический ортодоксальный иудаизм, молятся в синагогах, и прочее. Субсидируют их Ревнители Закона. Когда-то, годах в пятидесятых, там заблудился какой-то американский хиппи-ревнитель — пьяный или обкуренный марихуаной… обратил их сдуру или по вдохновению, и сейчас есть уникальная возможность пополнить запасы свежатины. Ребята рослые, — продолжал с энтузиазмом Яша, — красивые, широкоплечие. Кстати, местные интеллектуалы… Поехали?

— Ты совсем сдурел? — поинтересовалась я. — Это не наше направление.

— Ну и что? Поедем как бы в отпуск, разведаем. Потом напишем раппорт в департамент Коленного Вала: так мол и так… Нашлось потерянное колено Менаше… А?

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Ночью у Яши зазвонил телефон. Уверенный, что это Павлик с очередной благой вестью о какой-нибудь группе евреев, затерянных в лесах, морях, равнинах, пустынях, Яша чертыхнулся и снял трубку. Это был Петюня.

— Яаков, — спросил он тревожно бормочущим голосом. — У тебя как с английским?

— Нормально, — сказал Яаков, — не жалуюсь.

Это было в духе Петюни: интересоваться знанием языка коллеги на третьем году совместной работы, отслужив, по крайней мере, раз пятьдесят обедни по американцам, на которых Яша всегда переводил всех туда и обратно, как пионер — старушек через дорогу.

— В следующую пятницу приезжает коллегия из Верховной комиссии жертвователей. Клавдий поручил все это мне. Умоляю тебя помочь! Нужно будет переводить кое-что.

— Ну, о чем ты говоришь! — сказал великодушный Яша. — Конечно, помогу.

— Ты не забудешь? — умоляющим тоном повторил Петюня. Вообще, такая озабоченность ситуацией была для него нетипична. Разве что, подумал Яша, комиссия приезжает специально затем, чтобы пощупать связку его апостольских ключей от рая… — Не забудешь?

— Ну, что ты!

— В пятницу, в следующую?..

— Не волнуйся.

В течение всей следующей недели Петюня звонил по два раза на дню, доводя Яшу до исступления. Накануне знаменательной пятницы позвонил вечером, страшно волнуясь.

— Ты помнишь? Завтра!

— Да помню, помню!

— К десяти!

— Хорошо.

— Нет, к девяти будет лучше! Будь к девяти, а?

— Ладно, спи спокойно…

Но в 12 ночи раздался новый звонок.

— Знаешь… — сказал тревожно бормочущий голос невменяемого Петюни. — Будь лучше без пятнадцати девять. Ладно?

— Ну, хорошо… Дай же мне поспать хоть часа три!

— Бай, — тот повесил трубку.

На следующее утро невыспавшийся, злой, но обязательный Яша взял такси и приехал в Синдикат.

У ворот садика он увидел «жигуль» Славы Панибрата, возле которого на четвереньках стоял Шая, высвечивая фонариком днище машины. На эти манипуляции с одной стороны любовался Слава со своим хитрющим прищуром, а с другой — от дверей «Гастронома» — на Шаю с сочувствием посматривали трое местных алкашей.

Оставалась минута до условленного времени. Яша промчался по коридору, взбежал на второй этаж, постучал в кабинет Петюни и распахнул дверь.

Тот сидел за своим огромным столом и листал какие-то бумаги.

Яша сел на стул, с готовностью уставился на Главного распорядителя Синдиката.

— Ну? — спросил он.

Тот поднял на него большие кроткие глаза апостола, только вступившего в должность.

— Что? — спросил он.

— Еще не приехали?

— …Кто? — спросил Петюня после короткой паузы.

— Американцы!

Петюня продолжал рассматривать какие-то бланки.

— …какие американцы? — спросил он, не поднимая головы от листов.

Яша молча смотрел на него, не понимая — снится ему это или происходит вот сейчас, так просто, как ни в чем не бывало… Или, может, двинуть как следует по этой вечно пьяной морде…

— Давай позвоним им в гостиницу, — предложил он.

— Кому? — спросил тот.

— В какой гостинице остановились твои американцы?

— Понятия не имею, — чистосердечно отвечал Петюня, глядя на Яшу прозрачными, как спирт, глазами святого Петра. — А кто ими занимается? Вот тот и знает, когда они появятся… Ну, брось ты эту ерунду, — сказал он вдруг проникновенно, — слушай лучше анекдот:

Анекдот от Петюни

— Вы знаете, мой муж такой алкоголик, такой распутник… Вот, его не было три дня. Сегодня является — совершенно пьяный, и в плаще, застегнутом на одно яйцо…

…Яша поднялся, глубоко вздохнул, еще раз вздохнул поглубже и вышел из кабинета… Нет, думал он, спускаясь к себе на первый этаж, это невозможно… Вот, сукин кот, алкоголик чертов!.. Нет, это даже не хасидизм, это какой-то дзен-буддизм, и больше ничего!..

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Из «Базы данных обращений в Синдикат».

Департамент Фенечек-Тусовок.

Обращение номер №9.673:

Виноватый старческий голос:

— Простите, пожалуйста… Нас направили к вам из Посольства… Наш сын прошлой осенью погиб в Канаде… в водопаде этом знаменитом… (тихо плачет )… Господи, все время забываю это название… Фима, как его зовут?.. Да речку эту ихнюю, куда Бузя упал… (всхлипывает )… Извините, я вспомню и потом позвоню…

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Microsoft Word, рабочий стол,

папка rossia, файл moskwa

«…Аркаша Вязнин всегда зовет на какие-то особо модные концептуальные выставки. Было время, я пыталась разобраться — нравится ли ему это или он по должности обязан отведать от всех культурных московских лакомств. На сей раз несколько модных галерей соорудили в Новом Манеже экспозицию под общим названием „Бег времени“…

Я, не большая почитательница потуг современного искусства, должна пойти еще и потому, что Леня Тишков участвует в экспозиции своей инсталляцией «Песок нашей жизни»… Марина объясняла мне идею этого произведения и даже успела рассказать о воплощении: в большой стеклянной кабине сидят за накрытым столом две восковые куклы в человеческий рост: одна повторяет Леню, другая — Марину. Сверху в узкую воронку на потолке кабины сыплется и сыплется белый песок, такой, каким заполнены песочные часы. Все рассчитано точно: песок сыплется все десять дней, пока открыта выставка, и постепенно засыпает всех сидящих в кабине — и плюшевого мишку Марины, которому на днях исполнилось сорок пять лет, и самих восковых кукол, и накрытый стол с бокалами и столовыми приборами… Главное же то, что стекло кабины (жутко дорогая затея, — как объясняла Марина), меняет цвет с прозрачного на темно-синий. Проходит день, наступает ночь, а песок нашей жизни струится неудержимо. Словом, веселенькая концепция…

Там еще вокруг было много затейников, нет сил все записывать, да и не понадобится…