Харуки Мураками - Подземка

В этом смысле — большая перемена. Когда раздается этот звонок, ничего не могу с собой поделать, возникает невыносимое чувство. Это и сейчас так.

На его воспитание не требовалось тратить время.

Дом Китиро Вада расположен в окрестностях города Уэда, в сельском районе. Его я посетил, когда уже стали опадать листья клена, но окружающие горы еще быт красными, и яблони вдоль дороги были сплошь покрыты уже спелыми плодами. В общем, красивый осенний пейзаж.

До войны это был главным образом шелководческий район, однако позже, в рамках земельной реформы, эти земли были превращены в рисовые поля.

Вада-сан производит впечатление тихого, молчаливого человека, однако чувствуется, что в душе у него многое накипело, и он хотел бы все это высказать. В противоположность ему, Санаэ-сан довольно говорлива, ее энергия так и бьет через край.

После женитьбы супруги некоторое время жили только за счет сельского хозяйства, однако постепенно это становилось все труднее, и Вада-сан пошел работать на соседнюю текстильную фабрику. В свободное время он выходил в поле. Однако это большая нагрузка, и, как он сам признается, он сильно уставал. После того как его сын Эйдзи погиб, Китиро-сан некоторое время не мог оправиться от потрясения и был вынужден прекратить работу на фабрике. Когда я спросил его о детских годах Эйдзи, он посоветовал лучше обратиться с этим вопросом к матери — сам он имел мало отношения к его воспитанию. Однако у меня сложилось впечатление, что ему просто было тяжело рассказывать о сыне.

Эйдзи был небольшого роста и худенький, весь в отца, а старший сын, на два года старше его, унаследовал полноту матери. За разговором Санаэ-сан несколько раз повторяла, что на его воспитание совершенно не требовалось времени. Он не полагался на других людей, и все делал самостоятельно. Родителям никогда не приходилось о нем беспокоиться… Пока им не привезли его бездыханное тело.

Отец: Я родился в 1932 году, женился в 1961-м. Старший сын родился в 1963 году, а младший, Эйдзи, — в 1965-м. Жена из соседнего города Тобу, она происходит из крестьянской семьи.

Первое время я занимался только сельским хозяйством, но когда исполнилось 40, жить постепенно становилось все труднее. Поэтому для того, чтобы получать наличные, я поступил на текстильную фабрику. Она работала круглые сутки в три смены — станки нельзя было останавливать. Первая смена начиналась в пять утра и заканчивалась в 1:30, вторая — с 1:30 до десяти вечера, а третья — с десяти вечера до пяти утра. Если работать в ночную смену, рано утром возвращаешься домой, немного поспишь и выходишь в поле. Но должен откровенно сказать: физически это было очень тяжело, особенно в страдную пору. А взять на этот период отпуск на фабрике я не мог, поскольку больше половины рабочих — такие же, как я, крестьяне, их положение мало отличалось от моего.

На этой фабрике я проработал 22 года. Сочетая две работы, я был так занят, что не мог уделять время воспитанию детей, поэтому вам об этом лучше спросить жену.

Мать: Эйдзи родился 1 апреля утром, в 5:40. Тогда я подумала, что не смогу потерпеть до утра, и ночью отправилась к акушерке, которая жила по соседству. Роды были легкими.

Он весил 2,700 — по сравнению со старшим сыном, который весил при рождении 3,700, довольно маленький.

Однако Эйдзи отказывался пить нематеринское молоко. Мне поэтому ничего не оставалось, как пить козье — у нас в хозяйстве была коза — и так увеличивать количество своего молока. Поэтому Эйдзи на материнском молоке вырос крепким мальчиком, ни разу ничем тяжелым не болел, никогда не ложился в больницу. В 11-12 лет стал разносчиком газет и проработал четыре года, не отдыхая ни одного дня. Он доставлял газету «Асахи» и еще одну сельскохозяйственную газету, за что каждый года получал почетную грамоту, подписанную заведующим отделом продаж редакции в Токио. На заработанные деньги он купил радиоуправляемый планер — давно о нем мечтал. Он вообще любил сам строить разные модели. Мы с мужем были очень заняты и не могли уделять его воспитанию достаточно времени. Но он был ребенком, который совершенно не требовал времени на себя, — все делал сам. Один пошел устраиваться на работу на механический завод в Токио, принадлежавший «Джей-ти», и когда мы предложили сопровождать его, отказался. Когда он жил один, я приходила к нему сделать уборку, но он говорил, что убирается сам. За последние десять лет я только три раза ездила куда-нибудь ради Эйдзи: когда встречалась с его невестой, на свадьбе, и когда забирала его тело.

Когда он поступал в высшую школу, мы предложили ему идти в обычную высшую, чтобы затем поступить в университет. Но он сказал, что ему нравится электротехника, поэтому он пойдет в специальную высшую школу, а дальше уже учиться не будет. Старший сын заявил, что станет крестьянином и унаследует хозяйство отца. Братья это обсуждали и приняли такое решение.

Старший сын пошел в Токийский университет, но скоро вернулся, сказав, что не может жить в таком грязном городе и вообще не приспособлен к городской жизни. Поэтому он поступил в местный сельскохозяйственный институт, а Эйдзи стал учиться на электротехническом отделении высшей школы. После окончания у него была годовая практика в городе Нагаока префектуры Ниигата. После этого встал вопрос о «Джей-ти», куда он поступил в 1983 году.

Эйдзи-сан самостоятельно решил пойти работать в «Джей-ти»?

Мать: Трое моих родственников там работали. В нашем городе есть завод корпорации, и муж моей старшей сестры как-то сказал: «Я скоро выхожу на пенсию, не пойдет ли Эйдзи сюда работать?» — В это время как раз все станки переделывались на компьютерное управление, а Эйдзи заявил, что хочет заниматься работой, связанной с компьютерами. Так он туда и поступил. Экзамены были очень трудные. Как он говорил, среди стажеров в Нагаока почти все были выпускниками университетов, и только двое окончили высшую школу.

В Нагаока снег был глубиной в метр, поэтому он захотел заниматься лыжами. По его просьбе мы послали ему денег. После этого он только и делал, что катался. Там и познакомился с Ёсико.

Когда мне сказали, что Эйдзи умер, в голове у меня все как-то сразу опустело. Знаете, говорят: в голове пусто. Вот так и у меня. В доме как раз никого не было. 20-го числа была хорошая погода, поэтому я стирала накопившееся белье и занималась другими делами. Отец пошел подрезать яблони, а у меня несколько поднялось давление, и я пошла за лекарством, так что в доме никого не было.

Как только вернулась, позвонила сестра: «Сколько ни звоню, все бесполезно. Ты смотрела телевизор?» — По пути из больницы я подумала, что надо купить цветы — праздник весеннего равноденствия все-таки, — и на минутку зашла домой. Тут и раздался звонок. «Разве в такую погоду можно смотреть телевизор?» — ответила я. — «Это надо делать в дождь. А сейчас я занята, нет для этого времени». — «Слушай, не удивляйся. Будь мужественной, говорит она». — «Мужественной? Что имеешь в виду?» — «Сейчас по телевизору передали, что Эйдзи умер». — Тут моя голова и отключилась. Больше ничего не помню. От полученного шока все забыла.