Харуки Мураками - Подземка

Итак, что мне дальше делать? Заново поступать в институт проблематично, поэтому первым делом пошел в школу английского языка. Затем в школу бухгалтеров, откуда меня рекомендовали в краткосрочный институт.

После я работал в конторе бухгалтера по налогообложению, в электротехнической компании, фирме, производящей «тетрапаки». В этой фирме познакомился с женой. Поженились. В нынешнюю фирму поступил в 33 года. «Японская упаковка», порекомендовал шурин — старший брат жены. Эта фирма образовалась в 1953 году и считалась предприятием молодым, там насчитывалось всего около тысячи работников. Сейчас, например, у нас трудится 3600 человек. Изначально фирма специализировалась на перевозке мотоциклов «хонда». Но постепенно начала перевозить и хранить другие грузы.

Почему выбрал именно это место? Собрались купить дом, в Токио все настолько дорого, что не подступиться, искали повсюду, пока не забрели сюда. Воздух здесь очень чистый. А тогда был еще чище. Высокое голубое небо — действительно очень красиво. Дали задаток и, недолго думая, мы приехали сюда. Точно, как покупка не отходя от кассы. Около ста двадцати квадратов. Цена вместе с домом — шесть миллионов иен. По тем временам относительно дешево, это было даже мне по карману. Заем на 15 лет, ежемесячные выплаты — всего 25 000 иен.

До тех пор я не знал, что такое долгая дорога на работу. Легкомысленно думал: полчаса, час, полтора — все одно. Родительский дом был совсем рядом со станцией «Джей-ар» Асакуса-баси, вот у меня и засело в подкорке, что поезда приходят чуть ли не сразу. Однако на новом месте они ходили примерно два раза в час. Меня это сразило наповал. Выходит, нужно рассчитывать время под электрички.

Когда мы переехали сюда, ездили за покупками за три километра, по ночам мешало спать кваканье лягушек. Особенно жабы голосистые. Вокруг сплошной тростник, зимой, когда со стороны Акадзё дует ветер, тростник завывает. После переезда из Токио это впечатляло. Однако в последнее время этих звуков не слышно. Видимо, из-за потепления или еще чего.

По утрам до Кита-Сэндзю почти всегда получается ехать сидя. На следующей после нашей станции Хисаёси много народу пересаживается на «Джей-ар». Появляется возможность сесть. Из дома выхожу в 6:10. Сажусь на поезд от станции Васимия в 6:28 и приезжаю на работу в 8:10. Получается, что в одну сторону уходит ровно два часа. Встаю в пять. Хотя просыпаюсь в половине пятого. В этом за 23 года никаких перемен. Жена встает вместе со мной и готовит завтрак. Я всегда завтракаю плотно.

Поездки на работу дают о себе знать. Печально осознавать, что ради поездки на работу необходимо вставать в такую рань. По воскресеньям сплю до семи. Для организма лишние два часа идут только на пользу. Поэтому постоянно думаю, как хорошо было бы спать на час дольше.

За день до инцидента, 19 марта, я с дочерьми на один день съездил на плоскогорье Такацуэ в префектуре Фукусима покататься на лыжах. Жена здоровьем похвастаться не может, к тому же однодневные поездки ее выматывают, поэтому она осталась дома. И мы поехали втроем. Детям бодрости не занимать — скользят по склонам, казалось, без устали. Я встал на лыжи после небольшого перерыва, и мышцы затекли. Просидел на верху трассы около сорока минут. Но все равно было приятно. Встали рано, поехали на электричке, в полдесятого уже начали кататься, прекрасно провели день.

На следующий день боль как рукой сняло. Накануне тело все болело, а наутро все было в норме. Встав в пять, я крепко позавтракал и вышел из дома. Как всегда, в 6:28 сел в поезд, но по ходу перед местечком Камбаяси опустился туман, и поезд прибыл на станцию с четырехминутным опозданием. Камбаяси — сразу за рекой Тонэ, ранней весной в марте-апреле туманы там — обычное явление. И поезд постоянно запаздывает.

На Кита-Сэндзю поезд прибыл на пять минут позже расписания. Из-за этого станция была переполнена. И действительно, людей было больше, чем обычно. А раз так, в метро я сел тоже позже обычного. Если я не ошибаюсь, от Кита-Сэндзю поезд отправлялся без четверти семь. Мой постоянный поезд стартует на десять минут раньше, поэтому дальше интересно получается: выходит из-за тумана и произошла моя встреча с зарином.

Я ехал в третьем вагоне. На том же, что и всегда, месте. Третьем от дальней третьей двери. Это мое резервированное место (смеется). Что-то показалось мне странным, когда поезд проехал Акихабару. В вагоне внезапно началось копошение. Только я об этом подумал, как в нос ударил запах. Сначала я решил, что кто-то пролил ацетон. Хотя нет — что-то покрепче ацетона. В отличие от растворителя для краски, этот запах оказался на удивление острым.

Дальше пассажиры начали кашлять. Кто-то крикнул: откройте окна, — и их одно за другим открыли настежь. Было еще достаточно холодно, многие в пальто, поэтому окна были закрыты, но вагон заполнил сильный запах, начало резать глаза, и все открыли окна в момент. Тот пакет был как раз посередине вагона. Стоявшие пассажиры начали смещаться назад, видимо, сторонясь этого пакета. Я сидел чуть дальше середины вагона, то есть со стороны ветра.

Когда поезд остановился на Кодэмматё и раскрыл двери, повыходило много народа. Но я продолжал сидеть. Окружающие меня люди тоже вставать не собирались. Раз смогли сесть, зачем вставать, куда-то идти? Правда, сидевшие вплотную к пакету все же встали и пересели в другой вагон.

Говорят, кто-то выкинул газетный сверток на платформу станции Кодэмматё, но до тех пор, пока основная масса не вышла, было так много людей, что я со своего места ничего не видел.

Выходит, тогда вы не думали пересесть в другой поезд?

Думал. В голове пронеслась мысль, что лучше встать и выйти. Пока я размышлял, с платформы в поезд хлынул поток ожидавших пассажиров. Одна женщина ринулась на свободное место, перешагнула через лужу и вдруг подпрыгнула. Потом заскользила и шлепнулась на пол. Упала лицом наверх. Затем, смущенно улыбаясь, поднялась и села на место. Полноватая такая женщина. Я, дурак, увлекся этой сценой. Про себя думал: вот же, упала. А когда опомнился, двери уже захлопнулись (смеется). Нужно было не разглядывать все это, а немедля выходить из вагона. Из-за этой женщины я не успел спастись вовремя.

А теперь… по-прежнему болели глаза, текло из носа, стоял запах, и мне было не по себе. Но даже при этом я продолжал сидеть. Размышляя позже, я понимал необычность ситуации, но тогда легкомысленно решил для себя, что до Цукидзи недалеко — можно и потерпеть. Или зарин уже начал свое действие, не давая правильно оценить ситуацию.

Я пристально смотрел на лужу, в которой виднелось нечто похожее на крышку от пластиковой бутылки. Когда я рассказал об этом следователю, он уверял, что там ничего такого не было. Но я видел округлый предмет. Может, это был оторванный кусок самого пакета? Как бы то ни было, этот предмет плавал на поверхности лужи. Сначала я еще подумал, что разбилась стеклянная банка.