Евгений Алёхин - Рутина

Последние несколько месяцев Илья Знойный жил с девушкой на съемной квартире в Москве, и с тех пор мы совсем не общались. Один раз я расстроился и даже удалил его из друзей «вконтакте». Потом опять добавился, и тогда он сказал, что надо бы встретиться, но в итоге, конечно, сам и слился.

Лео прислал мне сценарий в субботу, а в воскресенье была смена. Роль совсем небольшая – три коротких сценки. Мой персонаж был гопником, который должен был зарядить в морду главному герою. Я приехал на Ленфильм, где меня одели в дурацкие штанишки, фуражку и футболку с надписью «Красава». У фильма был хороший бюджет, снимали на пленку, в первой сцене я ехал с другими актерами в машине, использовали передвижную площадку. Знойный снимал нас через лобовое стекло. Мы уже обменялись короткими приветствиями, и я готовился в перерыве прижать его к стенке и поговорить.

Когда представился момент, я спросил:

– Ты почему меня избегаешь, Илюша?

Он даже бровью не повел:

– Почему избегаю? Все нормально.

– Я тебя чем-то обидел? Почему мы больше не дружим?

Илья Знойный пожал плечами. Я подумал, что надо сделать так: сказать ему, что я не пойду в кадр, пока он не выложит все свои карты и не скажет, в чем дело. Но вместо этого я продолжил толочь воду в ступе:

– Ну мы с Михаилом Енотовым собирались к тебе в гости. Ты сам позвал, а потом не брал трубку. Не помнишь?

– Не помню. Может быть, занят был, съемки.

Я уставился ему в глаза и спросил:

– Сегодня ты готов после смены выпить пива и погулять? – Давай, – ответил он. – Почему нет.

Настал мой бенефис. Я догонял главного героя на улице в парке, хватал его за плечо, он поворачивался, и начинался диалог.

– Что у тебя за терки с его сестрой? – спрашивал я.

– Что? – уточнял главный герой.

– Ты суп любишь? – спрашивал я.

– Да, – в недоумении отвечал главный герой.

– На тебе в борщ! – говорил я и замахивался в камеру. Удар летел в Илью, который снимал этот кадр.

Лео и Ваня долго были недовольны мной. А я переживал, предвидя равнодушие в Илье Знойном, предвидя, что он опять сольется. Так и оказалось. Приехал кинокран, они снимали видение главного героя, когда он потерял сознание после удара и душа его как бы пролетала над парком и смотрела с высокого ракурса, как дамы с колясками начинают плясать балет. Я попивал пиво и ждал. Снимали еще какие-то кадры, проезды. Со мной выпил кто-то из актеров. Смена подходила к концу, я сказал Илье Знойному – я жду тебя там. Он кивнул, сказал, что скоро будет, и исчез. Уехал домой на такси.

Бывает и такое, не получилось. Я заработал символические деньги за роль – тысячу рублей. Вечером и ночью мы гуляли с режиссером Ваней, Лео куда-то тоже пропал. Ваня говорил, что читал мои рассказы и сценарии Сигиты и что, по его мнению, мы чуть ли не самые талантливые студенты нашей шараги и вообще отличная пара.

– Не понимаю, что ты делаешь здесь, – заметил он.

– Работаю, – сказал я. – Скоро и Сигита должна ко мне переехать. Надеюсь, что не найдет для себя отговорки.

– Не потеряй свою девушку, – сказал этот добродушный толстяк.

Где-то я уже это слышал, и почему-то меня насторожило, что он так сказал.

– Подлизываешься, что ли? Или хочешь увести мою бабу?

Он развел руками, показывая, что его слова искренние, чистые и не имеют подтекста.

Мне пришло волнительное письмо. Некто Михаил Йоссель, писатель, сообщал, что меня хотят включить в антологию современных русских авторов, которая выйдет в США на английском в следующем году. Предлагалось самому выбрать рассказ или предоставить два-три на выбор для перевода. Еще мне прислали анкету-заявку на участие в международном писательском семинаре. Якобы мои шансы на участие были велики. Чтобы лучше заполнить эту анкету, я позвонил Зоберну для консультации.

– Слушай сюда, – сказал Зоберн. – Этот Йоссель большая шишка, тебе повезло. Заполнять анкету так. Во-первых, вспоминай все свои публикации или выдумывай. Чем их больше, тем лучше. Во-вторых, пиши, что совершенно свободно владеешь английским.

– Но это не так.

– Никого не волнует. Тебе главное пролезть туда. На месте разберешься. Еще обязательно напиши, что ты пишешь критику или детскую литературу. И не забудь указать свою драгоценную «Металлплощадку» в качестве местожительства. Они такое любят, само название может произвести хорошее впечатление. Типа талант, который достали из жопы, отмыли и везут в Штаты.

Был вечер, я гулял по участку.

– Как дела вообще? – вдруг нежно спросил Зоберн. Видимо, я застал его в лирическом, мягком настроении. Так-то он всегда разговаривал со мной несколько свысока, но я его прощал, связывая это с его больным самолюбием. Всегда я думал, что живется ему тяжело, ведь он себя со всеми сравнивал, везде искал способ стать первым.

– Ничего, работаю. Поднимаем стены пристройки, скоро будем красить, потом крыть крышу. Потом утеплять изнутри. И в конце уже внутренняя отделка. Думаю, что пробуду на этом объекте до зимы. Сейчас пойду с прорабом пиво пить.

– Звучит волшебно, – мечтательно протянул Зоберн. – Правильно, мужчина должен работать.

– У тебя как?

– Отлично. Продал в Голландию Дмитрия Данилова и Анатолия Гаврилова. Скоро выйдут их книги.

– Типа ты литературным агентом заделался?

– Скорее, я по-дружески.

– И ничего с этого не получаешь?

Тут он неопределенно хмыкнул. Может, хотел, чтобы я решил: получает. А может, наоборот. Этот мудила сам себя когда-нибудь перехитрит.

– Рассказ мой отнес в «Эсквайр»?

Он засмеялся и сказал, что сделал лучше. Вместо моего рассказа, который там в жопу никому не уперся, он сходил на кафедру прозы в Литературном институте и упросил показать ему вступительное сочинение Виктора Пелевина, написанное в восьмидесятых. Отсканировал его и продал в «Эсквайр» за триста долларов. Позже мне попадется этот номер в руки. Всего одна фотография этого сочинения, на самой последней странице в разделе «документ», принесла Зоберну такой барыш.

– Как же ты додумался? Ты делаешь деньги из воздуха.

– Точно! – радостно подтвердил Зоберн. – Ладно. Я покажу твои рассказы переводчице, если ты напишешь еще несколько штук на уровне моего любимого «Боя с саблей». Один хороший рассказ должен быть в начале, один в конце и хотя бы один в середине. Тогда, считай, книга готова.

– Точно покажешь? Опять, наверное, врешь.

Зоберн рассмеялся:

– Конечно, вру. Пиши пока свои истории про святых русских гопников. Когда у тебя накопится несколько книг про них, думаю, году в двадцатом, мы встретимся, и можно будет сделать выжимку на один красивый томик. Развитие у тебя заторможенное, что поделать.