Михаил Веллер - Все Легенды

В училище, конечно, тоже обсудили это письмо. И испытали амбивалентное чувство. Одна когтистая лапа сионизма пихает тебе в рот сладкие куски, а другая при этом держит за горло, чтоб не вертелся.

— А не передать ли нам этот вопрос на решение Управления флота? — соображает начальник.

— Ведь все себе присвоят! — убивается зам. — Хрен тебе оставят компьютеры… и особенно загранкомандировки. Ты что, штабных не знаешь?..

Назавтра произошел негромкий ледяной скандал: к портрету Нахимова кто-то приколол израильский флажок.

По ротам стал бродить ветхий том с ятями «Еврейской энциклопедии». Питоны, в смысле воспитанники, с любопытством заглядывали в подземное русло истории. В воображении большинства евреи являются чем-то вроде неприличной полунегласной секты, о принадлежности к которой говорить не принято, а дела ее обсуждаются только в своем секретном кругу.

Слухи дошли до флота раньше, чем командование училища приняло решение.

— Охренели там?! — последовал звонок. — Почему не от вас узнаём?! На халяву разинулись?! Завтра к девяти ноль-ноль все справки и документы представить и доложить!

И вопрос ушел на уровень флота. И командование стало реагировать. В головоломке требовалось совместить Устав, соответствие служебному положению, здравый смысл и материальный успех.

Первая реакция:

— Что-о?! Совсем белены объелись! Это не ложь — это диверсия!

Вторая реакция:

— Господи, а ведь как хорошо: машина, деньги, загранпоездки…

Третья:

— Вот суки… Вот почему они всегда о своих заботятся — а у нас хоть какое-нибудь русское культурное общество не может взять шефство на тех же условиях?..

— Слушайте, — задумчиво спрашивает командующий, — а почему вообще училища назвали нахимовскими? Что, других адмиралов не было?

— Гм, — говорит начштаба. — Ну, корниловским как-то неудобно. Контрреволюционный генерал Корнилов был, белый.

— Кино «Чапаев»… — соглашаются высокие совещающиеся чины. — Да, чистая контра…

— Ушаков.

— «Ушаковцы»? Как-то не звучит. Не то архаровцы, не то ушастые зайцы, не то еще что.

— Синявинцы… от пьянства. Истоминцы… Крузенштерновцы, бля!..

— Рожественцы, ровняйсь, смир-на!

— Здравствуйте, товарищи колчаковцы!

Посмеялись. Велика Россия, а выбирать не из кого. Вечная история. Одна подходящая фамилия — и та Нахимов.

И пластинку завели по второму кругу. Помощь обороноспособности Родины в трудный час принимаем — но флотская честь не позволяет идти против исторической правды.

И тут уже звонят в Военно-Морской музей, и им выделяют для научного ответа доктора исторических наук в чине капитана первого ранга в отставке. И для консилиума подключают к нему профессора истории с университетского истфака. И они привлекают авторитетные источники, и для максимальной научной солидности начинают с обзора источников во главе со знаменитым академиком Тарле. Евгений Викторович был столпом отечественной истории и славился своей честностью и скрупулезностью. В его трудах о Нахимове нет ни одной буквы про еврейство.

А началось все с того, что в начале 18 века шляхтич Мануил Тимофеевич Нахимов записался в Ахтырский слободской казачий полк. Сорок лет он служил в этом полку водовозом, и в 1757 году, увольняясь со службы, был за хорошую службу пожалован сотником — чин казачьих войск, соответствовавший пехотному поручику, или вообще — XII классу Табели о рангах. Это давало дворянство. Он и был прадед будущего адмирала Павла Степановича Нахимова.

Мануил родил Михаила, Михаил родил Степана, Степан родил Павла, правнука-адмирала.

Дед адмирала, Михаил Мануйлович, жил на Смоленщине, предположительно в селе Воскресенском-Щербатове, и имел четверых сыновей, дядей будущего адмирала.

Отец адмирала, Степан Михайлович, переехал из Малороссии в Смоленскую губернию в самом конце XVIII века, по некоторым сведениям — из Ахтырки. В Вяземском уезде он получил небольшое наследство после бездетного родственника, одного из дядьев.

В Малороссии также осталась родня Нахимовых, в частности двоюродный дядька адмирала Аким Николаевич, один из внуков родоначальника Мануила Тимофеевича, кстати известный баснописец, и кстати именно у него в 1812 году жила мать адмирала Феодосья Ивановна с детьми, съехав от наполеоновского нашествия, пока ее муж командовал батальоном местного ополчения.

В наследном сельце Городок, ныне Нахимовское, и родился в 1802 г. Павел Степанович.

В 1813 году он был определен в Морской кадетский корпус, но из-за некоторой путаницы в документах, произошедшей в процессе переезда из Малороссии, а также из-за недостатка вакансий был принят в 1815 году.

Далее на многих страницах излагалась блестящая и знаменитая биография…

Питерские опять огорчили московских. Послание достало адресата и уязвило его болезненно, на что и было заточено.

— Переписка Энгельса с Каутским! — ругались в Еврейском конгрессе. — Забрать и поделить они уже согласны… Шариковы!

Возникло предложение послать моряков подальше в грозовое море и взять лучше шефство над… например… Гнесинским училищем! Знаменито на весь мир, выпустило плеяду звезд, несравненная музыкальная школа. А денег в нынешние времена нет ни хрена, бедней церковных крыс совокупно с церковными музыкантами. А ведь основательницы-сестры все как одна Фабиановны, папа — раввин, мама — Белла Исаевна, и если был там казак, так это разве что в родном Ростове нагайкой поперек спины вытянуть.

Но компот был не тот, и кураж не сросся. Этими Хейфецами, Менухиными и Ойстрахами никого не удивишь. Скрипачи, физики и гроссмейстеры — это избито и неоригинально. Вот если бы евреем оказался Рокоссовский! поляк? да мы знаем… Суворов чистокровен, спорная татарская половина пусть заботит Казань… Вот если бы подкопаться к горбатому носу Ивана Грозного!!

Евреи нахлебались горя от ума и потянулись на подвиги.

Нахимовское училище начало раздражать. Ты делаешь людям подарок, а они перечисляют, на каких условиях они согласны сделать тебе одолжение и принять.

Люди книги вспомнили историю про Пуришкевича, спасенного из морских волн евреем: откачанный утопленник открыл глаза и, уяснив бесспорную внешность спасителя, произнес первое слово: «Крестись!»

В самом же Нахимовском училище тем временем разливалась депрессия. Пока жили в общей нищей шкуре со всей страной и без вариантов — было легче как-то. Хреново и нормально как синонимы бытия. А когда у тебя, как у Каштанки, проглоченный кусок тянут из желудка на ниточке — в характере формируется садизм на базе хронического гастрита. Пытка надеждой перерождается в провокацию к погрому.

Еврейский Конгресс не стал мучить нахимовцев сверх сложившейся необходимости, и копию письма в Управление Флота послали им одновременно. Из толщины письма уже явствовала национальность…