Илья Штемлер - Коммерсанты

Виктор Степанович прослушал начало выступления члена райкома, директора института «Теплоконструкция» доктора наук К. М. Криницына. Слишком уж сладкие мысли владели Платовым, словно вспоминал голых девок, что недавно, в охотничьем домике на Оредеже, массировали спину своими ласковыми пальчиками. Кстати, домик был в ведении комсомола, и возводил его какой-то стройотряд, взяв подряд на строительство у местного колхоза по указанию райкома партии. Вот как цепь замкнулась. И колхозу хорошо — изнывающих от безделья своих баб и девок трудоустроил. Да, узелок был перетянут туго, и вдруг все полетело кувырком…

А этот тоже, член райкома, директор института, старый пердун. Думает увещеванием пронять саблезубых молодцов-предпринимателей. Иной из них в день зарабатывает столько, сколько директор НИИ в месяц, а то и в квартал. Как они еще сподобились ответить на телефонограммы и приехать в райком. Видно, тоже не очень еще уверены, что мы не вернемся…

Платов пытался сосредоточиться на выступлении Криницына.

— Что выявили комиссии? — Криницын взглянул на сидящего в конце кабинета Феликса Чернова. — К примеру. Молодежный центр моего института. Он бросает тень на весь институт. Не стану вновь все переговаривать, надеюсь, Чернову об этом сообщат. И об отсутствии смет на договорные работы с текстильным комбинатом. И другое. А деньги получены. Два миллиона. Такие деньги! И без сметы. Уголовное дело… А история, что произошла в другом Центре — «Катране»! Мне сообщил директор института, при котором работает «Катран». И впрямь, акульи привычки приобретает наша молодежь.

— Это неправда! — приподнялся с места председатель «Катрана», белобрысый, нескладный Нефедов. — Сметы были. Но исчезли. После работы контрольной комиссии исполкома.

— Не понял, — строго прервал Виктор Степанович. — Что вы хотите сказать?

— То, что после налета молодцов из КРУ исчезли не только сметы по договорам, но и несколько актов, заключенных с предприятиями, — отважно повторил Нефедов.

— А у нас телефон пропал, как корова языком, — поддал кто-то со стороны.

В кабинете грохнул смех.

«Не боятся, стервецы», — Криницын посмотрел на Платова. Тот взглянул на Малыгина, секретаря контрольно-ревизионного управления, статного, усатого, в сером френче с накладными карманами.

— Опять вы за свое, Нефедов, — капризно проговорил Малыгин. — Я уже отвечал на ваши претензии. Не может быть того, чего не было. У нас работают честные, преданные делу люди…

— А телефон? — не успокоился веселый голос.

Малыгин отмахнулся, не до шуток.

— Зачем нам изымать ваши документы? — Он в упор смотрел на Нефедова честным взглядом.

— Чтобы загнать нас в угол! — выкрикнул девичий голос.

— Да. Пришить уголовщину, — поддержал Нефедов, — и разогнать центры. Мы стали поперек горла госструктурам… И, кстати, почему на совещании нет никого из райкома комсомола?

— Вас пригласил райком партии, — исчерпывающе ответил Платов.

— Вы просто хотите внести раскол между нами, — не унимался Нефедов. — Перетянуть центры на свою сторону. Или вообще закрыть как рассадник капитализма.

— И правильно! — подхватил Криницын. — Вы не только рассадник капитализма. Вы подрываете экономику страны. Способствуете росту инфляции…

В кабинете раздался смех, кто-то тихонечко свистнул.

— Да, да… Вы перекачиваете безналичные деньги ваших счетов в наличные. На руках у ваших людей огромные суммы. Покупаете компьютеры, технику у частных лиц. Собираетесь ими спекулировать, — окончательно сорвался член райкома и «лауреат всех премий» Криницын. — Пьете, жрете, как другим и не снилось. И это в наши дни! Развратничаете… Да, да! Есть факты. Ваши центры — ночные притоны. Думаете, никто ничего не знает?! Видели ваших шлюх, что по утрам выскакивают чуть ли не голыми из лабораторий.

Виктор Степанович постучал карандашом, пытаясь успокоить директора института.

— Да, да, — неукротимо продолжал Криницын. — Почему Чернов завез к себе новую мебель? Два широких дивана! — Криницын уже не слышал откровенного хохота, казалось, он впал в истерику — допекли его молодые люди из Центра. — А в холодильниках у них? Чего только нет! Икра, водка, коньяк… Уборщица докладывает, что по утрам выметает, простите меня, презервативы!

— Прощаем, прощаем! — отозвались из глубины кабинета.

— Успокойтесь, Кузьма Михайлович, — не выдержал Платов. — Это к делу не относится.

— Относится! — отрубил Криницын.

— Вы хотите, Кузьма Михайлович, — задыхаясь от смеха, выдавил кто-то, — чтобы мы не только работали сутками бесплатно, но еще и заболели СПИДом? Подумаешь, презервативы!

— Да откуда он знает? Он и забыл, что это такое! — веселились молодые люди.

— Да, забыл! — по-петушиному, срываясь, выкрикнул Криницын. — И никогда не знал, что это такое, представьте себе.

Старый директор в гневе окончательно запутал себя.

В кабинете валились от хохота. Даже Платов не выдержал.

Криницын крепился. Кажется, его повело не в ту сторону: опытный руководитель — и допустил такую промашку, а все нервы, совсем его загнали эти сопляки.

— Смеетесь? Ну, смейтесь, смейтесь, — и Криницын весело и открыто засмеялся, по-стариковски раззявя рот с прекрасно сработанным протезом. — А вот и Чернов что-то хочет сказать в свое оправдание!

Феликс сделал несколько шагов к центру кабинета, но передумал и вернулся к Власову.

— Пользуясь веселым настроением… — проговорил Феликс и умолк, пережидая.

— Говорите, говорите, — вмешался Платов. — Тише, товарищи.

— Что касается мебели, — начал Феликс с ерническим тоном, — верно, завезли. И диваны тоже. Потому как работаем помногу. Иной раз нет смысла возвращаться домой. Прокемаришь час-другой — и опять работа.

— Понятно какая, — подначил Криницын. — На диване.

— Вы это напрасно, Кузьма Михайлович, — всерьез проговорил Феликс. — После такой работы сил остается лишь до дивана добраться. И подкрепиться не мешает, заработок позволяет. И балычок попробовать, и икорочку. Калорийная пища! Гораздо практичней, чем жевать колбасу из туалетной бумаги за два двадцать. Мы специально и экономку держим. Платим ей полторы тысячи в месяц.

— Ого! — воскликнул Криницын. — Три моих оклада.

— И пользы больше, — хамовато поддали из кабинета. Криницын метнул злой взгляд, но промолчал.

— Что касается злосчастных презервативов, — ровно продолжал Феликс, — то ваша уборщица-стукачка и права, и нет. Верно, презервативы она выметает. И мы их используем. На макетах. Как изоляционные колпачки под электролиты. Удобно, быстро и безопасно… Насчет шлюх, что вылетают утром из лаборатории, вы не совсем точно информированы. Это наши девочки-лаборантки, что нередко ночами испытывают схемы. Заказчики торопят, они нам платят хорошие деньги. А одеты девочки изысканно, потому как зарплата позволяет. Некоторые моды прямо из Парижа, от Сен-Лорана, между прочим. Зачуханным сотрудницам вашего института такое и не снилось, уважаемый Кузьма Михайлович, — голос Феликса едва скрывал нервный озноб. — Вы, Кузьма Михайлович, выступаете так резко… И впрямь, наш Центр в институте словно кость в горле.