Илья Штемлер - Коммерсанты

— Вот как, — озадаченно произнес Феликс. — А мне можете погадать?

— Пейте кефир, — кивнула Инга и, взглянув на Чингиза, добавила: — И вы пейте. Если хотите. Только держите бокал в левой руке.

Феликс и Чингиз принялись послушно глотать кефир, словно школьники. Рафинад тоже поднял фужер, намереваясь присоединиться к приятелям.

— Вам не надо, — Инга прикрыла ладонью фужер Рафинада. — Я не скажу вам правду… Не хватит энергии на всех.

В. голосе Инги прозвучала какая-то увертка. Рафинад удивленно вскинул брови. Но Инга на него не смотрела.

Феликс и Чингиз, следуя наставлениям Инги, резко опрокинули свои пустые бокалы на тарелки и прижали пальцами основания.

— Разрешите, — переждав, произнесла Инга и взяла бокал Чингиза. Не отрывая глаз от причудливого развода кефира по стеклу, она проговорила: — У вас счастливая судьба. Когда-то вы были казенным человеком. Недолго. То ли в тюрьме, то ли в армии. Вот ваш образ за полосами.

— В армии, — поспешил Чингиз. — Как все.

— Почему все? — раздраженно произнес Рафинад. — Я, к примеру, не служил…

Инга резким жестом остановила Рафинада, и тот обиженно смолк.

— В вашем сердце женщина с ребенком. — продолжала Инга. — Женщина изменит вашу жизнь. Но ненадолго. Она уходит от вас… Вы человек удачливый. Но в личной жизни у вас — пустота. Ваш идеал — деньги. Их будет у вас много… Вообще рисунок очень смазан…

— Хорошо сказала, молодец, — Чингиз растерянно оглядывался, словно за спиной у него кто-то стоял.

Инга тем временем подобрала второй бокал. Феликс почувствовал, как лицо заливает жаром.

— Ваш рисунок более четкий, — заключила Инга. — Вас тоже не обходит удача. Но не все пройдет гладко. Вас ждут неприятности, но временные… И тоже деньги, деньги…

— Где деньги? — всерьез спросил Феликс.

— Вот. Поглядите. — Инга пометила ногтем какую-то загогулину в рисунке. — Видите? Точная окружность, словно монета. И вот, и вот…

Феликс таращил глаза. Что за чертовщина, он и впрямь видел монеты. Ясно. С рисунком…

— Ну… А дальше?

— У вас есть женщина. И тоже с ребенком, — Инга вращала бокал. — Но вы ее не любите. Кстати, и она к вам холодна. Вы чужие. Вы увлечетесь другой женщиной. С гладкими волосами…

— Может быть, вами? — прервал Феликс.

— Не знаю. Но внешне такой, как я. Это мой абрис… В целом вы человек удачливый… Пожилая женщина очень влияет на вашу жизнь. И пока она с вами, вы себя будете чувствовать ущербно…

«Бабка!» — подумал Феликс и бросил Рафинаду:

— Все уже рассказал про меня?

— Не успел, — буркнул Рафинад.

— В итоге у вас все сложится удачно. Проживете долгую жизнь. Но очень однообразно и скучно, — продолжала Инга. — Пожалуй, все… Вернее, я не все вам сказала. Это уже тайна.

— Чепуха, — пробормотал Феликс. — Говорите все.

— Все не скажу… Еще вы скоро получите какое-то известие. Хорошее известие. Оно повлияет на ваши дела. Хотя и неожиданное для вас…

Инга поставила бокал на стол и поднялась.

— Мне пора. Извините.

— Как пора?! — вскричали разом Феликс и Чингиз. — Ни одного тоста, ни одного бокала вина…

— Извините. Мне пора, — возвышаясь над сидящими за столом, она казалась сейчас выше ростом, чем когда появилась в этом приплюснутом зале. — А вы, Рафаил, сидите. Не надо меня провожать, — строго добавила Инга. — Я вам позвоню. — Инга вышла из-за стола и торопливо направилась к выходу.

— Пойди проводи. — Чингиз тронул Рафинада за плечо.

— Отстань! — Рафинад налил себе коньяк и опорожнил рюмку одним глубоким глотком.

Несколько минут приятели просидели молча, ковыряясь в своих тарелках…

— Слушай, что за баба-яга?! — не выдержал Феликс.

— Моя судьба, — ответил Рафинад и взглянул на Чингиза. — Ты знакомил меня с этим… контрабандистом, что переправлял баб в Турцию…

— Сулейман? — Чингиз удивленно вскинул брови. — Ну и что?

— Мне нужно с ним встретиться.

— Вот как? Хочешь войти в дело?

— Мне нужно с ним встретиться.

Телеграмма лежала на виду, под лампой. «Опять от старухи?!» — подумал Феликс. У Марии Александровны появилась новая причуда — при каждой шалости Игорька присылать телеграмму о помощи. Несколько раз Феликс срывался, гнал машину в деревню, чтобы убедиться в том, что Игорек оттузил какого-то карапуза или залез в соседний огород. Шестилетний герой таращил глазенки на неожиданно явившегося отца и слезно оправдывался, обещая никогда больше не повторять свой жуткий проступок. Домой он не хотел, ему нравилась вольная деревенская жизнь. Но возвращаться уже пора, хотя начало осени в этом году вполне еще летнее… «Держите меня в заложниках этого бандита! — шипела бабка. — Ни в городе, ни здесь нет мне покоя, — и в ответ на недовольство Феликса этим тревожным вызовом ворчала: — Мог бы и не приезжать…»

Теща Феликса была женщина спокойная, уступчивая. Не в пример своей матери, Марии Александровне, — старухи вздорной, неуравновешенной, напичканной нескончаемыми обидами по любому поводу. Феликс терпел: какая ни есть, а за Игорька можно было не волноваться… Лизе в деревню наезжать сложно — она работала в государственном учреждении, лицо подконтрольное, не то что Феликс. Да и заводить на эту тему разговор с женой Феликсу не хотелось — известно, что каждый человек повторяет характер своих предков через поколение. Лиза была тому пример — характер у нее складывался бабушкин…

«Если телеграмма от старухи, спущу в унитаз», — решил Феликс, разворачивая бланк. Нет, не из деревни. Из Москвы. Феликс читал телеграмму, не соображая, в чем дело и кто такой Николай, подписавший текст… Ах, Бог ты мой, так это же Кривошеин! Коля Кривошеин, сокурсник по институту, а ныне помощник министра, Феликс запамятовал, в какой отрасли. Они случайно встретились в Москве. Разговорились. Феликс рассказал о своем Центре, о делах, о товарищах по институту, четверо из которых работали в Центре… Николай затащил Феликса к себе домой. Жил он широко: жена — внучка какого-то видного генерала. Квартира на Старом Арбате. Феликс впервые попал в такую квартиру — комнат семь-восемь, с зимним садом. Чем был знаменит тот генерал, Феликс так и не понял. Николай хотел его и на дачу свезти, в Барвиху, но Феликс не располагал свободным временем. «Поехали, — уговаривал Николай. — Я помогу тебе кое в чем, обещаю. Поехали, поплескаешься в «джакузи», дед привез из-за бугра. Не знаешь, что такое «джакузи»? Комнатный бассейн с водой под напором. Массаж изумительный». Расстались они дружески. Феликс в институте не был близок с Николаем и плохо его знал, хотя и проучились вместе все пять лет. Поэтому и чувствовал себя неуютно — что это к нему прикипел Кривошеин? После той случайной встречи прошло месяца два, и вдруг… телеграмма. «Срочно свяжись со мной по телефону. Жду в любое время суток. Николай». Феликс взглянул на часы. Половина первого, поздновато. И ради чего такая поспешность, недоумевал Феликс. Но недолго. Усталость сморила его, мучительно хотелось спать. Погасив лампу, Феликс прошел в спальню.