Даниэль Сальнав - Сибирь

Мы едем к кремлю: вокруг тихо и тепло, разносится запах и пыльца деревьев. Со своими двенадцатью из четырнадцати первоначальных башен и восхитительным расположением над Волгой Нижегородский кремль, построенный из красного кирпича между 1508 и 1511 годами, является одним из наиболее сохранившихся в России. Из множеств кремлей, пусть не таких красивых, мощных и грозных, как московский, нижегородский или казанский. (Интересно, в кого перепрофилировались кремленологи, специалисты по тайнам и секретам советской власти?) Это крепости, сооруженные в средние века против частых набегов монголов, а позднее татар. В 1223 году во время монгольского нашествия Нижний Новгород уцелел. В 1377 году на город нападают татарские орды и сжигают его. Город отстраивается и вновь уничтожается в 1408 году. Иван Грозный делает из него важный опорный пункт в своей войне против казанских татар (которые в действительности являются волжскими булгарами). По мере нашего продвижения на восток мы все еще только в начале пути. Я скоро начну понимать, как создавалась эта страна: Россия — это линия фронта напротив восходящего солнца, откуда происходят все нашествия. Повернувшись на восток, защищаясь, вооружаясь, строя укрепления, нападая, покоряя, колонизуя без конца все новые земли.

По этой дороге мы и продвигаемся, солнце в глаза: Россия не просто передний край цивилизации, а именно цивилизации европейской, христианской в ее славянско-византийском виде. Против Азии, против монголов, шаманских верований и позже буддизма, против татар и мусульманской религии… А Европа где-то там, там христианство. Для нас (в Италии или во Франции) это время эпохи Возрождения, Реформации, возврата к античности, начала развития современных наук.

Очень большой разрыв, ответственный за то, что потом назовут русской отсталостью. Длительное монгольское присутствие оставило в России «более чем следы», пишет Жан-Поль Ру в опубликованной на сайте Клио конференции. «Благодаря ему или из-за него русская аристократия и клир заняли в русском обществе привилегированное место. Татаро-монгольское иго научило людей уважать власть, привило необходимые добродетели повиновения и подчинения, которые отсутствовали в народном характере. Своего рода фатализм, восточное смирение; что и позволило утвердиться автократическим и даже деспотичным режимам».

И тем не менее если татаро-монгольское господство и отрезало Россию от Европы, в то же время она познала великий взлет, которому Россия обязана, добавляет статья, «своей оригинальной культуре, основанной в основном на искусствах степной жизни».

Я очень далека от «азиатского варварства», которое удобно используют каждый раз, пытаясь объяснить ее кровавую историю.

…Прекрасная погода, чудесные сады. Над всем этим царствует полный покой, никак не связанный с насилием. Но если древняя история стала застывшим образом, то этого не скажешь об истории недавней. По некой железной логике кремлевские сады превратились в музей сопротивления немецкому нашествию под открытым небом. В центре внутреннего водоема горит вечный огонь у памятника неизвестному солдату. А вдали виднеется Волга, несущая тяжелые баржи. Ее течение изменилось, остепенилось, расширилось, изменились ее берега, но Ее Величество, рассекающее известные нам литературные пейзажи, не менее потрясающе. Будто бы ты и вправду уловил запах России… Именно этого я и ожидаю с тех пор, как на обложке книги Георгия Соколова «Безмерность России», одной из немногих, которые я взяла с собой, я увидела картину Левитана 1894 года «Над вечным покоем»: широкая равнина, замерзшая река и деревянная церквушка с поблекшим золотым куполом на берегу. Картина перевернутая с разрезанным видом реки и неба. В изначальной версии воды и облака занимают гораздо больше места, а земля в скрещении рек представлена травяной полоской с несколькими деревьями. Чехов восхищался Левитаном за его способность, которую художник и сам в себе ощущал, передавать «сокровенные, волнующие, зачастую печальные черты русского пейзажа». В своем домике в Ялте у Чехова была картина Левитана «Сенокос». 2 января 1900 года он пишет Ольге: «Луг, стога, вдалеке лес, и над всем этим царствует луна». Свой последний год жизни Левитан провел в домике Чехова в Крыму. И он, и Чехов — оба умерли от туберкулеза; Левитан в сорок лет, в 1900 году, а Чехов четырьмя годами позже.

…Разумеется, подобные размышления не подготавливают к восприятию России сегодняшней… Но я не вижу, почему нужно забывать о том, что всегда здесь присутствует, пусть неявное, но живущее. За спиной сегодняшней России, насыщенной рекламой, интернетом, в яростном, почти анархическом развитии. Наоборот. Возможно, это единственный способ сделать человечным тот момент, когда всепоглощающая современность вступает в конфликт с ускользающим прошлым. В конце концов, каждый русский носит это в себе, даже если он об этом и не догадывается. Он создан этими картинами, этими книгами, этими реками. И я тоже. Во мне живут книги, которые я люблю и которые меня сформировали. И образ великой реки Луары, выходящей из берегов…

У нас осталось немного времени, чтобы посетить дом, в котором Горький провел часть юности. Он покинул его очень рано. Это был дом его дедушки. Но после смерти родителей он возвращается сюда, затем вновь его покидает и, вкусив нелегкого жизненного опыта, обосновывается здесь после смерти дедушки в 1887 году. Ему тогда было всего 19 лет, а он уже побывал и матросом, и учеником пекаря… 20 июня 1936 года, произнося в Москве траурную речь, Жид сказал: «Он познал позавчерашнее угнетение и вчерашнюю трагическую борьбу; он мощно содействовал сегодняшнему лучистому и спокойному торжеству». «Спокойный и лучистый» — это еще надо посмотреть, это далеко не тот случай. Жид не знал, что Горький, как и его сын двумя годами ранее, скончался в результате «медицинского убийства» Ягоды.

Но я ведь тоже не знаю о Горьком почти ничего. При удобном случае после нашего визита в Екатеринбург и перед возвращением в Париж я попыталась выяснить роль, которую сыграл в казни царской семьи управляющий в то время Уралом Яков Свердлов, один из приближенных Ленина, возможный его преемник, если бы не умер от тифа в 1919 году. И если о соратнике Ленина Свердлове я знаю хоть что-то, то о судьбе его семьи, часть которой осталась в Советском Союзе, а часть эмигрировала во Францию и Соединенные Штаты, я в полном неведении. Тогда-то я и открыла в тени Якова Свердлова одну таинственную личность, чья деятельность продолжалась, однако, гораздо дольше. Его старший брат Зиновий 1884 года рождения, которому покровительствовал Горький и который в 1902 году вслед за ним принимает фамилию Пешков. Устроившись во Франции, он становится полномочным представителем Аристида Бриана, чиновником по особым поручениям; заканчивает свою карьеру Зиновий Пешков в 1944 году дипломатом генерала де Голля. Его могила находится на русском кладбище Сент-Женевьев-де-Буа, среди могил белогвардейцев и впавших в немилость большевиков…