Джон Ирвинг - Сын цирка

Констебль был поставлен текстом в такое безвыходное положение, что передал книгу сослуживцу, который нахмурил брови, будто пытался расшифровать сверхсложный шифр. Второй полицейский передал книгу инспектору, прочитавшему абзац последним. Нэнси наблюдала, как неуклюже движутся губы читающего, словно он отделял плоды оливок от косточки. Затем инспектор прочитал эти слова вслух, однако Нэнси явно не поняла их значения. Она не могла понять, для чего полицейский и инспектор зацепились за этот абзац романа.

— «Весь квартал лежал, утопая в тени фиолетового цвета наступающей ночи. Небо из трепещущего велюрового материала казалось разрезанным сияющим светом тысяч электрических лампочек. Этой ночью оно повисло над улицей Татвиг наподобие вельветовой кожи», — читал таможенный инспектор.

Прекратив читать, таможенник выглядел так, будто он проглотил что-то непонятно. Один из полицейских яростно взглянул на книгу, не зная, либо конфисковать ее, либо уничтожить здесь же на месте. Другой констебль отвлекся, как скучающий ребенок. Он взял в руку спортивный чулок и вытащил оттуда гигантский пластмассовый член так, будто вынул меч из ножен. Чулок безжизненно свесился в левой руке полицейского, а правой рукой он ухватился за основание красного члена в районе твердых пластмассовых яиц.

Внезапно осознав, что за предмет у него в руках, констебль быстро передал его сослуживцу, который взялся за это устройство в районе задравшейся пластмассовой кожи. Признав в нем увеличенный в размерах макет полового члена, полицейский сразу же передал устройство таможенному инспектору. Все еще держа роман «Клеа» в левой руке, таможенник взял его за мошонку, потом отбросил книгу и вырвал чулок из рук оторопевшего первого полицейского. В спешке таможенник неправильно натянул на — него чулок. Этот инструмент легко вынимался, но трудно вставлялся обратно. Пластмассовые яйца, застряв в пятке чулка, выглядели наподобие странной лампы. Синеватая головка члена выглядывала из открытого чулка. Мочеиспускательный канал огромного члена взирал наподобие мифического «глаза зла» на полицейских и инспектора.

— Где вы остановитесь? — спросил Нэнси один из полицейских, судорожно вытирая следы смазки о свои туфли.

— Всегда носите вещи с собой, — тут же дал указания второй полицейский.

— Договоритесь о цене с водителем до того, как сядете внутрь такси, — снова выступил первый полицейский.

Таможенный инспектор даже не смотрел в ее сторону. Нэнси ожидала чего-нибудь похуже. Вероятно, искусственный член мог вызвать грубый смех или какие-нибудь неприятные намеки. Однако она считала, что прилетела в страну священного Лингама. Разве не здесь молятся фаллическому символу? Нэнси читала, что пенис — это символ бога Шивы. Наверное, предмет в ее сумке являлся реалистичным, однако очень внушительным лингамом, который когда-либо видели эти мужчины. Может быть, она нарушила какие-то священные традиции, связанные с символом, поэтому мужчины не хотят даже смотреть на нее? Однако констебли и таможенный инспектор вовсе не думали о лингаме бога Шивы, просто они чувствовали замешательство от перевозимого в сумке пениса.

Бедная Нэнси, оставшись одна, вышла из здания аэропорта и попала в вопящую толпу водителей такси. Нескончаемая вереница их автомобилей терялась вдали в неприглядном мраке этого отдаленного района Бомбея, поскольку только в черте аэропорта Санта-Круз имелось электрическое освещение. Следует помнить, что в 1969 году аэропорта Саха не существовало даже в проекте. Было около 3. 00 утра.

Нэнси спорила с водителем относительно оплаты поездки в Бомбей, однако даже после достижения договоренности о предварительной сумме трудности общения с водителем на этом не закончились. Он был тамильцем и только недавно переехал в Бомбей, и он заявлял, что не понимает ни языка хинди, ни диалекта маратхи. Нэнси услышала, как водитель узнавал у других таксистов маршрут до отеля «Тадж» на ломаном английском языке.

— Леди, вы не хотите ехать с ним, — сказал ей другой таксист, однако она уже заплатила деньги и сидела на заднем сидении автомобиля.

Когда они ехали по направлению к городу, водитель вел перебранку с другим таксистом-тамилом, державшимся в опасной близости от их машины. Несколько километров они двигались бок о бок, мимо темных трущоб в кромешной предрассветной тьме, в которой жителей этих трущоб можно было опознать лишь по зловонию экскрементов, либо по запахам уже потухших или едва горевших очагов. Что в них жгли? Может быть, мусор? Когда на окраинах Бомбея появились неосвещенные тротуары, водители так и продолжали ехать бок о бок даже через кольцевые развязки и на крутых поворотах. Их перебранка перешла от спора к крикам, закончившимся угрозами, которые Нэнси показались ужасными даже на тамильском языке.

Хорошо одетую парочку сорокалетних англичан в Другом такси вроде бы не волновало происходящее.

Нэнси предположила, что они тоже направляются в отель «Тадж» и что это совпадение положило начало скандалу между таксистами. Дитер предупреждал ее о такой практике, когда два водителя, получив плату с пассажиров, направляющихся в одно и то же место, договариваются и один убеждает другого довезти на своей машине всех пассажиров до конечного пункта.

Когда два такси остановились у светофора, их внезапно окружила свора словно взбесившихся голодных, лающих собак. Нэнси представила, что если один из псов бросится на нее через открытое окно, она сможет ударить его пластмассовым членом как дубинкой. Вероятно, эта мысль подготовила женщину к тому, что произошло на следующем перекрестке, когда они снова остановились на красный свет. Только теперь вместо собак к ним стали подходить нищие. Перебранка таксистов привлекла внимание некоторых людей, спавших на тротуаре. Их тела в светлых одеждах едва проступали на темных улицах, возле темных зданий. Вначале мужчина в оборванном и грязном национальном одеянии просунул руку в окно к Нэнси. Она заметила, что английская парочка закрыла стекла в автомобиле, несмотря на влажный и жаркий воздух. Они были предусмотрительны. Нэнси подумала, что задохнется, если закроет свое окно.

Вместо этого она приказала водителю трогать, поскольку свет сменился на зеленый. Однако их шоферам было не до сигналов светофора — они спорили. Нэнси увидела, что водитель другой машины с руганью выставил своих пассажиров. Он говорил, что они должны присоединиться к ней. Все шло так, как предупреждал Дитер.

Нэнси изо всех сил закричала на своего водителя, который вздрогнул и повернулся к ней. Потом она закричала на другого тамила, также ответившего ей на повышенных тонах. Женщина стала кричать английской паре, пусть потребуют, чтобы водитель доставил их в заранее оговоренное и оплаченное место.