Александр Огнев - Красным по черному

Не один год уже правоохранительные органы — от налоговой и таможенной служб до милиции и ФСБ — вели борьбу с пресловутым «Русским Парамоном», подпольной кинофирмой по производству всей этой мерзости.

Проводились совместные локальные и крупномасштабные операции, была задействована большая агентурная сеть, задерживались и изымались крупные партии видеокассет (а в последнее время — и дисков), обнаруживались и уничтожались склады готовой «продукции», были арестованы и осуждены десятки курьеров и дилеров…

Однако всё это не являлось даже полумерами, поскольку так и не удавалось установить ни того «хозяина», который за всем этим стоял, ни того изверга-«автора», который снимал это — из груди Кривошеина вырвался сдавленный стон — элитарное кино .

Он тяжело поднялся из кресла, вернулся в кабинет и, сев за стол, вновь придвинул к себе доклад Егорова.

«…Кроме того, установлено, что “Русский Парамон“ входит в десятку крупнейших поставщиков “живого товара“ в публичные дома Европы, Азии и арабского Востока… Только за последние полтора года РУБОП-ОМОН совместно с ФСБ провели шесть полномасштабных операций. В результате были освобождены более девяноста “наложниц“, многим из которых не исполнилось и восемнадцати лет… Преступники презрительно называли их “посылками“… Большинство из них попросту похищались из ночных клубов и дискотек…»

Перелистав ещё несколько страниц, генерал Кривошеин захлопнул папку и замер в задумчивости, уставив глаза в пространство.

«Как ты думаешь, — вновь припомнились ему слова Монаха, — почему я взял твоего сыночка „под крыло“? И почему не согласился — тогда, в кабаке — на предложение этого прибалтийского „джинна“, который взамен просил всего-то башку того же Юрика?»

Да, сам стоя на краю могилы, этот эгоцентрист, похоже, сумел напоследок одним ударом не только поставить крест на всей его предыдущей жизни, но и перечеркнуть самую возможность продолжения жизни, ещё ему остававшейся.

Впрочем, не стоит преувеличивать. Ведь объективно — он лишь констатировал факты, освещал, так сказать, реальное положение вещей. Выяснял «ху из ху»!

Иван Фёдорович горько усмехнулся про себя, вспомнив, как пару часов назад пытался поучать Олега Круглова с его уголовником-одноклассником! А сам-то! Хорош «генерал»: жертва-жена, преступник-брат, предатель-друг, садист-сын… Готовый сюжет для бульварного романа!

Он порывисто выдвинул ящик стола и, застыв взглядом на лежащем там пистолете, ещё с минуту о чём-то размышлял. Затем, приняв, очевидно, какое-то решение, медленно задвинул ящик обратно.

Он открыл глаза и сразу взглянул на часы: четверть одиннадцатого. Как и следовало ожидать, Олег задерживался, но он не был за это на него в претензии, поскольку в результате получил возможность поспать даже чуть дольше, чем рассчитывал, — почти четыре часа. А главное (он с удовольствием потянулся) — вполне достаточно, чтобы почувствовать себя вновь готовым «к труду и обороне». Тем паче, теперь можно сосредоточиться в основном на «труде» — после встречи и разговора с Агатой.

Их связывало нечто большее, чем просто дружба или любовь. Агата была, пожалуй, единственным человеком, общаясь с которым, он мог — несмотря на разницу в возрасте, воспитании, образовании, уровне так называемой общей культуры — позволить себе оставаться самим собой и не бояться даже самых страшных откровений. Впрочем, иначе и быть не могло, принимая во внимание обстоятельства их знакомства и ту… врождённую аномалию , которую он всегда чувствовал в себе, но не мог толком ни объяснить, ни, тем более, распорядиться . А за подобное непонимание , как и за всё в жизни, тоже нужно было платить, точнее — расплачиваться . Причём по самому большому счёту!

Он поднялся с тахты и, слегка отодвинув полог гардины, тихо вошёл в альков. Здесь царила абсолютная, прямо-таки могильная темнота. Хотя ему это, видимо, не очень мешало. Щёлкнув зажигалкой, он поднёс её к одной из «долгоиграющих» свечек в металлических плошках, которые стояли на маленьком столике у стены. Собственно, здесь больше ничего и не было, кроме этого старинного столика. Если не считать висящей над ним большой фотографии, на которой уже через несколько секунд — в неверном, мерцающем свете крохотного пламени — почти мистическим образом «проявилось» совсем юное лицо девушки с грустными и не очень детскими глазами…

Олег приехал около одиннадцати.

— Извини, что так поздно, — начал он с порога. — Я хотел позвонить, предупредить, но решил, что ты спишь, и…

— Правильно решил, — перебил Саныч. — У тебя тоже видок не в меру лирический. Сам-то успел поспать?

— Если и успел, — устало улыбнулся Круглов, — то уже не помню.

— Во-во, как в «Солярисе»: «Хороший ты человек, только плохо выглядишь.» Голоден?

— Нет, спасибо. От чего бы не отказался, так это — от твоего кофейка.

— Cамо собой. Мой руки.

Пару минут спустя, поздний гость вошёл на кухню, держа в руках небольшой дипломат. Хозяин уже колдовал над джезвой у плиты.

— Как будто и не уезжал, — вынув из кейса пару лимонов и бутылку коньяка, Олег собрался было сесть.

— А чашки? — не оборачиваясь, распорядился Саныч и, не отрывая глаз от закипающего кофе, спросил:

— По какому поводу проставляешься?

— Есть повод, — ответил Круглов, доставая и ставя на стол уже знакомые керамические чашки. — А рюмки?.. Уже вижу! Я теперь твой должник на ближайшие лет двести.

— Смотри, поймаю на слове, — хитро взглянул на него Саныч. — Садись, наконец!

Он налил кофе и занял место напротив.

— Ну, повествуй об успехах.

— Их так много, что я опять не знаю, с чего начать…

— Поздравляю, — произнёс Саныч ровным голосом, когда Олег закончил. — Для одного дня действительно совсем неплохо. Ты абсолютно правильно сделал, что умолчал обо мне генералу, мерси. Очень рассчитываю на твою «скромность» и впредь. Только вынужден внести маленькое уточнение — надеюсь, оно не слишком тебя расстроит. — Он сделал паузу, устремив на своего ученика подчёркнуто спокойный взгляд. — Этот второй фотограф, увы, никакого отношения ко мне не имеет. Точнее говоря, я к нему не имею отношения.

— То есть как? — опешил Круглов.

— Извини. — Саныч слегка пожал плечами. — Мне иногда своими делами тоже заниматься приходится. И как раз во время твоего свидания с Беловым я был на важной деловой встрече. А помощников, да ещё таких профессиональных, которым можно было бы доверить подобное задание, у меня нет.

Он ненадолго умолк, не сводя глаз с Олега, впавшего в «лёгкую задумчивость», затем продолжил — с едва уловимой улыбкой: