Тю Ван - Тайфун

Католические миссионеры прочно обосновались в стране уже в первой трети XVII века, вербуя себе все новых и новых сторонников. Впоследствии католики стали главной опорой для колонизаторов, приступивших в середине XIX века к захвату Вьетнама: из них формировались отряды носильщиков, вспомогательные, охранные части, они служили проводниками и переводчиками. Все это не могло не вызвать осложнений во взаимоотношениях вьетнамских христиан со своими соотечественниками и в дальнейшем: буддизм и конфуцианство воспринимались как «свои», исконные религиозные учения, а католицизм — как чужое, пришлое, связанное с колонизаторами.

И в этом было немало истины, так как еще в 50-е годы нашего века деятельностью вьетнамской католической церкви руководили назначавшиеся из Ватикана священники-иностранцы. А сама вьетнамская католическая церковь во многом длительное время сохраняла средневековые восточные черты: это и культ священника — ему воздавались княжеские почести, он пользовался поистине деспотической духовной и светской властью над своей паствой, и сам он воспринимался как представитель господа бога на земле; это и слепое подчинение каждого члена христианской общины церковному клиру; это и сектантская круговая порука, которая мешала иному кадровому работнику-активисту, вышедшему из среды католиков, стать атеистом. Колонизаторы сеяли и ловко использовали национальную и религиозную рознь среди населения Вьетнама: в период антиколониальной войны Сопротивления они, верные старинному лозунгу «разделяй и властвуй», натравливали буддистов на католиков, представителей малых народов (тхай, мео) на вьетов, то есть собственно вьетнамцев. Этим целям служили и созданные колонизаторами в те военные годы автономные зоны и провинции, в том числе и католическая — в Намдине, где и происходит действии романа «Тайфун». Кстати, неслучайно, что в созданном империалистами на Юге Вьетнама после Женевских соглашений 1954 года марионеточном государстве у власти оказался отпрыск старинного рода католиков Нго Динь Зьем, назначавший на все важные посты и должности своих единоверцев. Конечно, «католическое правление» марионеточной администрации Нго Динь Зьема служило прямой поддержкой реакционным католическим элементам на Севере.

Действие романа «Тайфун» происходит в 1959—1960 годах, в переломный момент в жизни вьетнамского крестьянства — создания и укрепления кооперативов. В центре повествования образ молодого, энергичного коммуниста Тиепа, безгранично преданного делу социалистического преобразования жизни. Советскому читателю этот герой, наверное, напомнит Давыдова из «Поднятой целины», книги хорошо знакомой и высоко ценимой во Вьетнаме. Даже чувство Тиепа к обманутой церковниками Нян, воинствующей противнице начинаний народной власти, чувство, которое так и кончается ничем, в чем-то сходно с историей отношений Давыдова и Лушки. Тиеп, как и Давыдов, погибает (это происходит в продолжении этой книги). Но дело, за которое борется вьетнамский коммунист Тиеп, торжествует. И эту победу добра над злом символизирует крах диверсанта Лыка, засланного сюда, на Север, марионетками, обосновавшимися на Юге страны. Борьба с силами реакции, которую ведет Тиеп и его соратники, чрезвычайно трудна и сложна. В романе правдиво изображается подрывная деятельность «духовных пастырей», от сельского кюре до епископа. К этому времени европейских миссионеров, которым пришлось убраться восвояси, сменили священники-вьетнамцы, в большинстве своем настроенные враждебно к народной власти. Да и прошлое у них, как правило, весьма сомнительное: «святой отец» Хоан, например, творил зверства, служа у колонизаторов в карательных отрядах, а потом перешел в духовное ведомство и стал заботиться о душах ворующих. Кстати, отдавая дань исторической истине, Тю Ван изображает в романе и патриотически настроенных деятелей католической церкви. И все-таки «святые отцы» — это главным образом реакционеры типа Фам Ван До, который демагогически именует себя «народным епископом-революционером». Католические деятели такого рода и их приспешники создавали контрреволюционные организации, распространяли листовки, слухи провокационного характера, подрывали кооперативное движение, разворовывали кооперативную собственность, срывали поставки продовольствия государству.

Все было направлено на то, чтобы размыть фундамент народной власти, лишить ее поддержки масс. Причем происходило это под аккомпанемент бряцания оружием с Юга и истошных криков о «походе на Север».

Роман пользуется заслуженным успехом во Вьетнаме, он переиздавался, по нему был создан художественный фильм. Наших читателей наверное привлечет духовная красота героев, их мужество, настойчивость и в то же время трезвость мышления, умение правильно оценить обстановку, — примером тому будет коммунист Тиеп. Многих заинтересует необычный мир далекой, жаркой страны на берегу океана, где живет и трудится дружественный нам вьетнамский народ.

В этом романе писатель сравнивает революционные силы широких масс, неодолимость социалистического будущего страны с неудержимым натиском тайфуна, который не только ломает и выкорчевывает гнилые деревья, но и несет полям живительную влагу. И недаром на последних страницах этой книги кадровый работник-коммунист Тиеп говорит своему товарищу:

«Вот тогда… и приходит к людям вера в себя… Эта новая вера в человека — могущественная сила, остановить ее, как и тайфун, невозможно…»

Н. Никулин

Был вечер. По песчаной дороге мимо рисовых долей, окружавших селение Сангоай, шагали юноша и девушка. Они шли вместе от самого рынка Сачунг, что находился в четырех километрах от их деревни, и могли давно уже быть дома, если бы избрали кратчайший путь через оросительный канал — для пешеходов там был мостик. Но молодые люди, видимо, не спешили и, несмотря на то, что идти по песку было нелегко, не чувствовали усталости. Не замечая тяжелой ноши на равномерно поскрипывавших в такт их шагам коромыслах, они вели нескончаемый разговор. Веселый смех то и дело врывался в наступавшую ночь.