Али Смит - Весна [litres]

Смотри, не попади мячом в эту речку – как там она называется, – сказала Брит. – Покажи мне еще разок. Гинак. Похоже на что-то медицинское. А дядя Десмонд? Он тоже гольфист? А Саймон? У них есть машина? Они могли бы тебя туда отвезти.

Я их не знаю, – сказала девочка. – Думаю, они к делу не относятся.

Не относятся? Все относятся, – сказала Брит.

Ловлю вас на слове, – сказала девочка. – Я хочу сказать, что открытка – просто для примера, и мне нужно только название места, до которого я должна добраться.

Так кто же тогда прислал тебе открытку? – сказала Брит. – Они могут отвезти тебя туда? А как же твоя родня?

А если у кого-то нет родни и некому отвезти на машине? – сказала девочка.

Что значит, нет родни? – сказала Брит.

У вас есть машина? – сказала девочка.

По-твоему, я бы ездила каждый день на работу на поезде, будь у меня машина? – сказала Брит.

Возможно, если бы вы заботились об экологии, – сказала девочка. – А вы бы отвезли меня в это место?

Тебя должны возить те, кто за тобой присматривает, а не тот, кого ты совсем не знаешь, – сказала Брит. – Нельзя просто так просить незнакомых людей возить тебя по всей стране. Двадцать первый век на дворе. Незнакомые люди опасны как никогда – мы еще никогда не были такими опасными. Кто за тобой присматривает?

Семья опекунов, – сказала девочка.

Ну и где эти Опекуновы живут? – сказала Брит.

Потом она сказала:

А, семья опекунов…

Я должна сюда добраться, – сказала девочка. – Это жизненно важно. Как можно скорее.

Семья опекунов отвезет, – сказала Брит.

Девочка покачала головой.

Почему ты так хочешь туда поехать? – спросила Брит. – Что там происходит? Вряд ли что-то срочное. Отправлено тридцать лет назад, ха-ха.

Поехать туда на поезде, – сказала девочка. – С какого вокзала в Лондоне можно туда добраться?

Спроси свою мать-опекуншу. Пусть поищет у себя на телефоне, – сказала Брит.

Можете поискать у себя на телефоне? – спросила девочка.

Э, – сказала Брит. – Если… если я поищу, ты сделаешь кое-что для меня?

Возможно, – сказала девочка.

Договорились, – сказала Брит. – Вот такой уговор мне и нужен.

Она достала телефон. Посмотрела, насколько опоздала на работу, но все же вбила название места и показала девочке.

Прямые поезда отсюда каждый день, – сказала Брит. – Или… можешь поехать в это место, то есть… куда?

Она поднесла палец к слову Эдинбург и показала девочке.

Столица чего? – сказала Брит.

А все машины так любят поучать? – сказала девочка.

Это машинная натура специально для тебя, – сказала Брит. – Кстати, вспомнила. У меня же работа. Ладно, в общем, добираешься вот сюда и пересаживаешься на другой поезд, чтобы добраться вот сюда .

Если бы мы отправились сегодня, – сказала девочка, – то могли бы сегодня же туда добраться?

Если бы ты отправилась сегодня, э, не знаю, – сказала Брит. – Я бы сказала, вероятно, нет. Только не на поезде. На самолете – да. Это довольно далеко на север.

Ох.

Девочка изменилась в лице.

Вероятно, ты могла бы проделать часть пути в один день, а остаток – на следующий, – сказала Брит. – Но мне лучше не помогать и не содействовать беглянке, рассказывая обо всем этом. А тебе лучше не убегать.

Не в моем характере от чего-то убегать, – сказала девочка.

Хорошо. Тогда ладно, – сказала Брит. – Ты мне должна.

Что должна? – сказала девочка.

Я сделала кое-что для тебя, – сказала Брит. – Ты обещала сделать кое-что для меня.

Я сказала: возможно, – сказала девочка.

Я хочу, чтобы ты пообещала мне, – сказала Брит, – что позвонишь и скажешь людям, которые за тобой присматривают, где находишься и что собираешься сделать.

Не могу, – сказала девочка.

Почему? – сказала Брит.

Телефона нет, – сказала девочка.

Она встала и побежала ко входу на вокзал.

Скажи, как их зовут и их номер, чтобы я могла сообщить, где ты, – крикнула Брит ей вдогонку. – Скажи название школы. Хотя бы.

Давайте! – сказала девочка. – Быстрее. А то опоздаем.

Я не могу никуда с тобой ехать, – сказала Брит.

Она услышала, как девочка сказала человеку у турникета, что билета у нее нет. Человек все равно ее пропустил. Брит услышала, как девочка на бегу поблагодарила его. Брит снова достала телефон, чтобы набрать – что? Кого? 999? Пожарку? Полицию? «Скорую»?

Когда она подняла голову от экрана, девочка уже умчалась на перрон.

Брит покачала головой. Отвернулась и пошла по дороге на работу.

Через три минуты она остановилась на дороге к аэропорту. Развернулась на месте.

Побежала обратно к вокзалу. Встала у закрытых турникетов.

Пропустите меня, скорее, – окликнула она мужчину, управлявшего турникетами.

Тот подошел.

Билет? – сказал он.

Я просто хочу догнать ребенка, которого вы пропустили минуту назад, – сказала она.

Вам нужен действительный билет, – сказал мужчина.

Давным-давным давно – вообще-то еще сегодня утром – Брит направлялась на работу. Но сейчас, сидя напротив нее в поезде, мчащемся по карте Англии на север, та девчонка, Флоренс, говорит о невидимой жизни, которая, по ее словам, происходит вот здесь –

она тычет пальцем в лужицу воды из бутылки на столе между ними

– ну и тогда у него возникла идея первых микроскопов, – говорит она. – Он был как-то связан с производством тканей и хотел увидеть, как выглядят очень крупным планом нити, из которых изготавливал свою ткань. Ну и тогда он сам научился растирать песок, чтобы получилось стекло. Именно так стекло и делают.

Нет. Что, правда? – говорит Брит.

Ага, правда, – говорит девочка, – и он сделал из него исключительно маленькие, но мощные линзы, чтобы можно было смотреть на предметы, увеличенные в сотни и сотни раз.

Исключительно , – говорит Брит.

Потом он изобрел деревянную штуковину, чтобы подносить линзы к глазам, – говорит девчонка, – и она была буквально вот такого размера, потому что линзы тоже были очень маленькими, но, хотя его линзы были, разумеется, крохотными, человеческий глаз мог смотреть сквозь них и воспринимать маленькие предметы, становившиеся массивными.

Воспринимать , – говорит Брит. – Высокопарно.

Моя мама всегда говорит, что, как правило, лучше парить высоко, чем низко, – говорит девочка. – А потом этот голландец подумал: класс, теперь я могу смотреть на всякие предметы очень крупным планом, и однажды в 1670-каком-то там году он обедал, и еда была посыпана перцем. И он такой подумал: наверняка, если взглянуть на крупицу перца сквозь одну из моих линз, у крупицы окажутся острые края или куча колючек, как у дикобраза, потому что на языке у меня такие ощущения, будто его колют невидимыми иголками. Ну и он где-то с месяц вымачивал крупицы перца в воде. А потом посмотрел на перцовую воду сквозь линзу, которая увеличила ее в двести раз по сравнению с тем, что видит невооруженный глаз. И он увидел, что в воде полно маленьких, как он их назвал, анималкул, – от слова «молекулы», – и они там везде плавали. Ну и он попробовал посмотреть снова, только теперь с водой, где не было никакого перца, и анималкулы были там все равно, ну и это означало, что они появились там не из-за перца… И еще он сделал другую клевую штуку. Рассмотрел сквозь линзу глаз стрекозы. Он разрезал глаз стрекозы, стрекоза была уже мертвая –