Даниэль Шпек - Bella Германия

Успех «изетты» в Германии превзошел все ожидания. Эмигрантка из Италии стала символом немецкого экономического чуда. Каждая семья получила шанс обзавестись собственным автомобилем. Дети полюбили «букашку» за забавный внешний вид, матери семейств – за практичность, отцы – за экономичность. Так или иначе, «изетта» вытащила «БМВ» из кризиса.

И когда первые немецкие семьи перевалили через Альпы на новых мини-автомобилях, Винсент получил повышение. Ему выделили отдельный кабинет в отделе развития производства и секретаршу – рослую блондинку из Гамбурга, миловидную и незамужнюю. Винсент не оценил ее прелестей. Вечерами, один в пустой квартире, он отрешенно смотрел на голые деревья за окном. А утром с головой погружался в работу, чтобы забыться.

Шестьдесят лет – целая жизнь, но Винсент помнил все до мельчайших подробностей. Время будто обнажало в тех давних событиях все новые и новые детали.

– И откуда ты узнал, что это был твой ребенок?

Мы уже были на «ты». История Винсента стала моей. Меня знобило. Яркое весеннее солнце померкло и скрылось за голыми деревьями на берегу Изара. В домах загорались окна, официанты разворачивали шатры для тепла. В апреле весна еще не столь сильна, чтобы разогнать зимний холод.

Винсент долго задумчиво смотрел на меня.

– Правду я узнал позже.

– Есть доказательства? Тест ДНК?

– Нет, другое… долгая история. – Он посмотрел на пустую кофейную чашку.

– И Джульетта больше не объявлялась?

– На следующий день она позвонила мне на работу. Чувствовала себя бесконечно виноватой, пыталась все объяснить… Но я не хотел объяснений. Мне всего лишь нужно было знать, чей это ребенок.

– И?..

– И она сказала, что не мой. Якобы женщина чувствует такие вещи… – Горькая складка в уголке рта говорила об обратном. – Я спросил, как она собирается жить с человеком, которого не любит. И она ответила, что о любви здесь речи нет. Это вопрос чести.

– Чего? – не поняла я.

– Семейной чести. – Он закусил губу. – Ребенок – знак судьбы, указывающий, что она принадлежит Энцо.

– Но ведь у нее… у вас могли быть дети и в Германии?

Я все еще ничего не понимала.

– В таких вопросах люди редко руководствуются логикой. Джульетта боялась, семья была ей защитой. Германия далеко. Что, если у нее там не сложится? У нас ведь ничего не было, кроме чувств. Любовь – это мечта. Семья – реальность.

– И она была счастлива с Энцо?

Он молчал.

– Ты когда-нибудь встречался с ней после этого?

Винсент посмотрел на меня и кивнул.

– Когда?

Он задумчиво улыбнулся и отвел взгляд.

– История долгая, как я уже сказал. Это только начало.

Он устал. Я же, напротив, только вошла во вкус. То и дело посматривала на фотографию Джульетты. Как бы выглядела эта женщина десять, двадцать лет спустя? И почему она отказала мужчине, которого любила? Теперь Джульетта казалась мне чужой, несмотря на наше внешнее сходство. Винсент молчал, потом сказал, будто прочитав мои мысли:

– Думаю, она не вполне верила, что имеет право на счастье.

После этих слов во мне словно зародилось понимание.

– Отвезти тебя домой? – спросил Винсент.

– В этом нет необходимости, – ответила я. – Это недалеко.

Я не хотела, чтобы он увидел квартиру, в которой меня никто не ждал. По сути, мое жилище было просто местом для сна. Жила я в ателье. Но меньше всего мне хотелось, чтобы Винсента увидели Робин или мои коллеги. Дурацкие расспросы – последнее, что мне требовалось.

– Я прошу тебя.

Голос почти умоляющий – и я не стала возражать.

Винсент достал серебристый ключ и открыл дверцу со стороны переднего пассажирского сиденья. Машина пахла другой эпохой, старым материнским «рено» моего детства. Металлические части бордовых сидений подернуты патиной, кожаные подушки скрипят. Я плохо разбиралась в автомобилях, но чутье на хорошие вещи у меня имелось. А каждая мелочь в этом салоне была высочайшей пробы. Приборная панель – настоящее произведение искусства в стиле шестидесятых, с хромированными переключателями, тумблерами и основой из благородного дерева. Aqua, Olio, Benzina [33] Вода, масло, бензин ( ит. ). – неброские подписи под шкалами. Винсент сел рядом и надел перчатки.

– Это «ИЗО-ривольта», – объяснил он. – Той же компании, что и «изетта». Названа в честь графа. – Он показал на логотип в центре большого рулевого колеса: серебряный грифон на черном бакелите: – Фамильный герб.

– Ни разу такого не видела, – призналась я.

– Их было выпущено семьсот девяносто два экземпляра. Сохранились единицы.

Он повернул ключ. Мотор глухо заурчал.

– Она сидела там, где ты сейчас. – Взгляд Винсента снова был непроницаем. – Я никогда не смогу продать эту машину.

Мы тронулись с места.

– Твой отец тоже водил ее, – как бы между прочим заметил он и вздохнул.

– Именно эту? – спросила я. – Или такой же модели?

– Именно эту. И твоя мать сидела там, где ты.

Он кивнул в мою сторону. Я оказалась не готова к такому повороту. Одно дело – слушать историю, другое – сидеть на том самом месте, где когда-то сидела твоя мать, трогать вещи, которых касались руки твоих родителей. Почему она никогда не рассказывала мне об этом?

– Когда это было? – спросила я.

– Где ты живешь? – последовало вместо ответа.

Я попросила остановить на углу, достаточно далеко от ателье, чтобы никто из коллег не смог меня заметить. Открыла дверцу. Теперь – исчезнуть, и как можно скорее. Прощанья я бы точно не вынесла.

Винсент не хотел отпускать меня. Похоже, он все еще видел во мне свою Джульетту.

– Юлия… – Он запнулся.

– Я обязательно объявлюсь, и ты расскажешь мне, чем все кончилось.

Вместо ответа он открыл бардачок и вытащил конверт:

– У меня к тебе просьба…

Я повертела конверт в руках, он был запечатан. Вместо адреса стояло одно-единственное слово, выведенное от руки красивым, каллиграфическим почерком: «Винченцо». Прочитав это имя, я тут же захотела положить конверт на место, он жег мне руки, словно был пропитан ядом. Винсент заметил мое замешательство.

– Винченцо должен прочитать это. Речь там о Джульетте, – почти шепотом пояснил он.

– Но… откуда мне знать, жив ли этот Винченцо вообще?

Винсент не собирался принимать у меня конверт.

– Я знаю это от Джованни, брата Джульетты. У него магазин деликатесов на Центральном рынке.

– Здесь, в Мюнхене? – Я не поверила своим ушам. – Брат-близнец Джульетты?

– Да. Я навестил его. Джованни сказал, что Винченцо живет в Италии, но адреса не дал.

– Почему?

– В их семье я персона нон грата.

Это после стольких-то лет… Я ничего не понимала.

– Твой отец ненавидит меня.

– То есть он знает, что ты его отец?