Пол Остер - 4321

Вспомним части тела, сказал Говард, и мгновение-другое спустя Фергусон ответил: Ноги Даймонд против Ученой Руки. Чуть погодя Говард выпалил в ответ: Эдит Голова против Майкла Ступни [75] Имеются в виду Легз Даймонд, Билингз Лёрнид Хэнд, Эдит Хед и Майкл Фут. .

Вспомним о жидких телах, сказал Фергусон, аш-два-о в любом из своих разнообразных состояний, и Говард ответил: Джон Брод против Ларри Речки, Клод Дожди против Мутных Вод. Несколько мгновений сосредоточенных раздумий — и Фергусон ответил на это двумя своими: Беннетт Прибой против Тутса Берега, Вероника Озеро против Дика Нырка [76] Имеются в виду Джон Форд, Лэрри Риверз, Клод Рейнз, Мадди Уотерз, Беннетт Серф, Тутс Шор, Вероника Лейк и Дик Дайвер. .

А вымышленные персонажи считаются? — спросил Говард.

Почему ж нет? Если только мы знаем, кто это такие, они так же реальны, как реальные люди. Да и вообще когда это Гарри Лайм перестал быть вымышленным персонажем?

Ой, про старину Гарри я и забыл. В таком случае позволь представить тебе Ч. П. Снега против Урии Сугроба [77] Чарлз Перси Сноу и Юрайя Хип. .

Или еще двух английских джентльменов: Кристофер Крапивник против Кристофера Малиновки [78] Кристофер Рен и Кристофер Робин. .

Потрясно. А теперь — короли и королевы, сказал Говард, и после долгой паузы Фергусон ответил: Вильгельм Апельсинный против Роберта Очистка [79] Вильгельм Оранский и Роберт Пил. . Почти сразу же Говард парировал Владом-Колосажетелем против Карла Толстого.

Теперь американцы, сказал Фергусон, и за следующие полтора часа они произвели на свет:

Хлопок Мэзер [80] Имеется в виду Коттон Мэзер. против Босса Твида.

Натан Сильный против Оливера Крепкого [81] Нейтан Хейл и Оливер Харди. .

Стан Лавр против Джуди Гирлянды [82] Стэн Лорел и Джуди Гарленд. .

В. К. Поля против Одри Луга [83] У. К. Филдз и Одри Медоуз. .

Лоретта Юная против Виктора Зрелого [84] Лоретта Янг и Виктор Мэтьюр. .

Воллес Пивной [85] Имеется в виду Уоллес Бири. против Рекса Стаута.

Гал Таракан [86] Имеется в виду Хэл Роуч. против Жучка Морана.

Чарльз Борода против Сонни Клочка [87] Чарлз Биэрд и Сынок Тафтс. .

Майлс Стоящий [88] Имеется в виду Майлз Стэндиш. против Сидящего Быка.

Так оно и шло, и они шли вместе с ним, но когда наконец вернулись к себе в комнату после ужина и уселись составлять список таких пар, оказалось, что половину придуманного уже вымыло у них из голов.

Надо будет тщательней записывать, сказал Говард. Уж что-что, а мы поняли: мозговые штурмы разражаются от очень горючих материалов, и если мы не станем везде и всегда ходить с ручками или карандашами, то неизбежно будем забывать бо́льшую часть того, что придумаем.

На всякую забытую штуку, сказал Фергусон, мы всегда сможем изобрести новую. Подумай, к примеру, о ракообразных, закинь невод ненадолго — и вдруг тебе попадутся Бастер Крабб против Джин Креветон [89] Негодник Крэбб и Джин Шримптон. .

Мило.

Или звуки. Сладкий писк в лесу, громкий рев в джунглях — и вот тебе Лайонел Трелинг против Сола Рёва [90] Лайонел Триллинг и Сол Беллоу. .

Или борцы с преступностью — и секретарши да подружки, к чьим именам добавлены адреса.

Тут не понял.

Прикинь: Перри Мейсон против Супермана, а в итоге у тебя получится Делла Улица против Лоис Проезд [91] Делла Стрит и Лоис Лейн. .

Здорово. Ужасно здорово. А потом прогуляешься по берегу — и оглянуться не успеешь, а уже смотришь на Жорж Песок… против Лорны Дюны [92] Жорж Санд и Лорна Дун. «Лорна Дун» — также марка печенья. .

Весело будет это рисовать. Песочные часы играют в теннис с печенюшкой.

Да, но как насчет Вероники Озеро против Дика Нырка? Подумай, какие перспективы открываются.

Восхитительно. До того сексуально, что чуть ли не непристойно.

Нэгл был его научным консультантом. Нэгл преподавал у него «Классическую литературу в переводе» — курс, сделавший для развития Фергусонова ума больше любого другого курса, на который он записался. И почти наверняка был тем из преподавателей, кто упорнее всех отстаивал стипендию для него, и хотя Нэгл нипочем бы не обмолвился о том, что сделал, Фергусон чуял, что у Нэгла на него какие-то виды и он особо интересуется его успехами, а для внутреннего равновесия Фергусона в переходный период и пору возможного разброда и шатаний это было очень важно, ибо надежды Нэгла и составляли разницу между ощущением отчуждения и чувством, что, быть может, здесь ему самое место, и когда он сдал свою первую семестровую работу, пять страниц о сцене встречи Одиссея и Телемаха из шестнадцатой книги «Одиссеи», Нэгл вернул с загадочной припиской, накорябанной внизу последней страницы: Неплохо, Фергусон, — так держать , которую Фергусон расценил как способ преподавателя лаконично сообщить ему, что он хорошо поработал — не совсем, быть может, превосходно, но все равно неплохо.

Весь первый семестр каждую вторую среду Нэгл и жена его Сюзан устраивали у себя в маленьком доме на Александр-стрит дневное чаепитие для шестерых подопечных Нэгла. Миссис Нэгл была невысокой округлой брюнеткой, она преподавала историю в Ратгерсе и была на голову ниже своего тощего длиннолицего супруга. Пока она разливала чай, Нэгл подавал сандвичи, или пока Нэгл разливал чай, она подавала сандвичи, и пока Нэгл сидел в кресле, курил сигареты и разговаривал с некоторыми своими подопечными или слушал их, миссис Нэгл сидела на диване и разговаривала с другими его подопечными и слушала их, и до того общительны и вместе с тем сдержанно учтивы были друг с дружкой супруги Нэглы, что Фергусону иногда становилось интересно, не общаются ли они между собой на древнегреческом, если не хотят, чтобы их восьмилетняя дочь Барбара знала, о чем они говорят. Само понятие чопорного чаепития неизменно поражало Фергусона как наискучнейшее из всех вообразимых светских мероприятий (доныне он на таких никогда не бывал), хотя на самом деле ему нравились эти полуторачасовые вечеринки у Нэгла, и он старался их не пропускать, поскольку они предлагали дополнительную возможность увидеть его преподавателя в действии, а сообщали ему то, что Нэгл — гораздо больше того, каким выглядел в классе или у себя в кабинете, где он никогда не разговаривал о политике, войне или текущем положении дел, но вот здесь, у себя дома, каждую вторую среду днем он привечал шестерых своих подопечных первокуров, среди которых, так уж вышло, было два студента-еврея, два иностранных студента и два черных студента, а если учитывать, что на всем потоке из восьмисот учащихся числилось всего двенадцать черных (всего двенадцать!), не более пяти или шести десятков евреев и, возможно, половина или треть от этого количества — иностранцев, то Фергусону казалось ясным, что Нэгл исподтишка взял на себя пригляд за изгоями и удостоверялся, чтобы те не потонули в этом недружелюбном, чуждом месте, а мотивировали его политические убеждения, или же любовь к Принстону, или же простая человеческая доброта — но Роберт Нэгл делал все, что было в его силах, чтобы всякие маргиналы чувствовали себя здесь как дома.