Флора Олломоуц - Серебряный меридиан

— «Метаморфозы»? — Девятнадцатого июля этого дня. — Тогда, возможно, мисс Миллер, Девятнадцатого июля делаем на театральном фестивале с таким же названием — «Метаморфозы».

— Мистер Эджерли… я…

— Джеймс.

— Спасибо. Джеймс, я сейчас делаю серию передач о литературных премиях, и мне хотелось бы задать вам несколько вопросов до начала торжественной части. Вы не против?

— Я готов.

Они отошли в сторону. Фрея достала из портфеля диктофон и одетый в противоветровую заглушку микрофон. Они говорили минут семь. Затем Джим вернулся к друзьям, а Фрея нацелилась выловить других номинантов, чтобы успеть побеседовать с ними до начала церемонии.

— Хорошая идея поговорить с ней о фестивале, Джим, — сказала Линда.

Он кивнул и глубоко вздохнул, очень стараясь, чтобы его волнения не заметили. Через несколько минут двери Парадного зала открылись.

В зале было накрыто тринадцать столов с местами для десяти человек за каждым. Синие сиденья стульев и белые скатерти придавали обстановке легкость, чуть разряжая ее торжественность.

Фрея пошла к столу для прессы, но Линда перехватила ее.

— Надо поговорить с пресс-службой, тебе лучше переместиться к нам.

— Не ставь меня в неловкое положение. Остановись.

Но было поздно. Неистовая Линда уже вычислила Кору Бри, руководившую размещением корреспондентов, и направилась к ней, притягивая к себе взгляды. Не успела Фрея подойти к ним, как она все уладила.

— Возвращайся, твое место с нами.

Фрея повиновалась. Подруга, как всегда, устроила бенефис. Сдерживая досаду, она села справа от Джима. Слева от него была Джулия Майерс, далее — Энтони, напротив — обе пары друзей. Кроме них за столом сидели два знакомых Джима — владельцы книжных магазинов.

Возможно, кое-кто из гостей до приглашения на церемонию вручения «Книжника» никогда не слышал об этой премии. И не удивительно. Учредители не занимаются рекламой этой узкопрофессиональной награды, поэтому пресса весьма скудно реагирует на нее. Задача Гильдии — сохранять интерес к печатному делу, пусть и освоившему новейшие технологии. Кроме того, премия помогает профессионалам быстро реагировать на новые веяния в литературе и формировать издательские портфели, а благодаря этому открывать читателям не известных им писателей.

В этом году на «Книжника» были номинированы романы, ставшие первыми книгами авторов. «Улыбка руки» о Леонардо, «А лучшее в искусстве перспектива» о Шекспире, «Саймон говорит» [14] Название восходит к одноименной детской игре, правила которой требуют точного выполнения требований ведущего — Саймона (прим. автора) . о современном миропорядке, «Пролив» о Дюнкерке [15] Дюнкерк — город и порт на севере Франции. Во время Второй мировой войны через Дюнкерк эвакуировалась экспедиционная английская армия (прим. автора) . — вошли в категорию «Альтернативная история». Этот жанр — своего рода фантастика прошлого. Он дает почву для размышлений и свободу гипотезам, не подтвержденным научно, но существующим в качестве идей и вопросов о том, как могла бы сложиться мировая история, происходи те или иные события по другому сценарию. Из присутствующих мало кто сомневался, что в юбилейный год победит книга о событиях Второй мировой войны.

В других категориях: «Книга года в жанре путевых заметок», «…в жанре биографии» и «…в жанре пародии» было заявлено по три-четыре книги также писателей-дебютантов.

Подробно изложив не только историю премии, но и историю издательского дела, сэр Каннингем перешел, наконец, к тому, ради чего все здесь собрались.

— Леди и джентльмены, в алфавитном порядке приступим к жанрам, достижения в которых мы хотим отметить сегодня. «Альтернативная история» — «Орландо» получает новый «Книжник», — он выдержал паузу, — Джеймс Эджерли за роман «А лучшее в искусстве — перспектива», издательство «Скарборо Брикстон Конвей».

Секунду Джим выглядел удивленным, потом встал, придержав галстук и застегнув пиджак, и осторожно, но быстро пошел к столу президиума. Ему вручили статуэтку Орландо — фигурку в мужском костюме XVII века — сюрреалистического героя одноименного романа Вирджинии Вулф.

Джим подошел к микрофону.

— Правда, — он помедлил, — трудно выразить, что я чувствую. Это удивительно! Быть здесь и видеть среди гостей Грегори Малкольма и Энтони Бэккета, произведения которых меня восхищают. Я благодарен за саму возможность находиться в такой компании. Для меня огромная честь работать в историческом и альтернативном историческом жанре и писать о тех, кто является едва ли не символом самой литературы и истории. Большое спасибо и приятного всем вечера!

— Поздравляю! — сказала Фрея, когда он, садясь, наклонился вправо в ее сторону.

Джим кивнул, молча выразив благодарность. Было понятно, что он смущен и почти встревожен.

Когда церемония завершилась, Фрея поторопилась подойти к учредителям, пока другие не завладели их вниманием. Джим разгадал ее маневр и тронул за локоть.

— Вы хотите поговорить с ними? Я могу вас представить.

— Это было бы кстати, — ответила она.

Джим познакомил ее с председателем. Он решил отойти, но остановился, услышав резкий тон Каннингема, и, не оборачиваясь, сделал вид, что отвлекся на что-то в шаге от них.

— Вы, возможно, знаете, что я не жалую вашу братию? — ответил сэр Каннингем на просьбу Виолы прокомментировать сегодняшнее событие.

Джим запомнил, как назвала ее Линда, и про себя весь вечер думал о ней только так.

— Нашу братию? Я автор, мистер Каннингем, импровизатор, а не журналист, поэтому надеюсь на вашу благосклонность. Хотелось бы услышать Ваше мнение о книге, получившей награду.

— Дорогая мисс Миллер, не надо делать из этого шоу! Наше общее мнение мы высказали сегодня, назвав новых лауреатов. Этого довольно.

Виола обернулась. Ее лицо мгновенно осунулось, как бывает от незаслуженной обиды. Джим поспешил к ней. Она деликатно прикоснулась к его рукаву.

— Я очень рада, что с вами они поступили справедливо. Кто-то что-то сделал с их головами и сердцами, когда они принимали это решение.

— Вы уже уходите?

— Я должна обработать материал.

— Сейчас? На ночь глядя? Простите, я хотел сказать, почти ночью?

— Лучшее время для работы.

— Я думал вы пойдете с нами к «Маффину».

Виола мотнула головой.

— Я хотела бы еще взять у вас интервью о книге, Джеймс.

А я хотел бы рассказать вам о театральном фестивале.

Они обменялись визитками.

— Я позвоню на неделе, это удобно? — спросил он.

— Вполне, — ответила она и пошла к выходу.

Линда нашла Виолу у зеркала в дамской комнате, перед которым та стояла, опершись руками о мраморную раковину. Ее лицо было ярко освещено обрамляющими стекло матовыми лампочками, отчего оно казалось особенно бледным, а волосы и костюм приобрели фиолетовый оттенок. В этот момент она была похожа на кошку, от которой разлетались искры. Глаза блестели, губы сжались и изогнулись.