Михаил Веллер - Белый ослик
- Название:Белый ослик
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Михаил Веллер - Белый ослик краткое содержание
Белый ослик - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
Бикфордов шнур горит в любых условиях с неизменной скоростью один сантиметр в секунду. Погасить его невозможно. Ему все равно, в воде гореть или в песке. В воздухе для горения он не нуждается, окислитель содержится в самом материале. До детонатора, вмятого в пластит, ему полагалось догореть ровно за четыре минуты.
Пятачок был пустынным, закрытым. Здесь никто не ходил. Что и требовалось. Кирилл спрыгнул вниз и, оставив барахло, не слишком быстро зашагал к машине за шлагбаумом.
— А инструменты? — спросил водитель.
— Все равно вернуться придется, — сказал Кирилл.
— Так сопрут же, — хмыкнул водитель и дал задний.
— Вряд ли, — сказал Кирилл.
Он вышел на мосту, перед светофором на Большую Полянку, расплатившись и ничего не объясняя. Приблизился к перилам, вздернул рукав над часами и зачем-то плюнул в мутную воду. Секундной стрелке оставалось еще пол-оборота. Монумент был почти закрыт уродливым темно-бурым коробом «Красного Октября».
Металлический ветвистый кактус, порождение горячечного сна гиганта, слегка подпрыгнул и косовато завис в воздухе. Основанием ему один миг служила вспышка, тут же из белой ставшая воспаленно-розовой, красной, багровой, вскурчавилась пушистым дымком и растаяла. Мост под ногами мягко и тяжело дрогнул. Воздух хлопнул по лицу, как занавес. В уши не то толкнуло, не то кольнуло, и под черепом возник тихий комариный звон.
Монумент очень медленно кренился, рухнул, исчез. Порскнули вдали гранитные крошки ограждения. Два крупных бронзовых обрывка плыли в небе и кувыркались, как подбитые птицы из страшной сказки про Синдбада.
Раздался сравнительно негромкий после взрыва грохот падения.
Острые развернутые язычки металла торчали из основания, как клумба абстракциониста-металлиста.
— Так даже лучше, — с задумчивым удовлетворением сказал Кирилл, слыша свой голос внутри головы, уши оказались заложены.
— Христофор Колумб, — сказал он, — Петру родственником не был и нас не открывал. Что ж это, в самом деле, за уподобление русских туземцам, открытым европейцами? А если ты дикарь, так за себя и отвечай.
Вдали пересыпался звон сползающих по стенам и подоконникам стекол.
— Сладкое вредно, — утешил Кирилл фабрику.
Напоследок зазвенело совсем тихо и мелодично. Выхлестнуло витраж в Храме Христа Спасителя.
Тогда загудели машины и раздались голоса.
13
— Итак, дубина, ты хотел взорвать храм. — Хозяин кабинета захлопнул пухлое Кирилловское «Дело» и сдернул очки. Глубокая вечерняя тишина ощущалась во всем здании, камнем объяв огромный в пять окон кабинет. Конная статуя мокла на площади.
— Ну еще бы… — пробормотал Кирилл, переминаясь на ковре, и попытался приличнее пристроить скованные спереди наручниками руки: от гениталий поднял их к груди, но поза образовалась молитвенная, пришлось опустить обратно. Покушение на устои веры и государства… Да для чего мне это надо? Я никому не враг, господин… товарищ… или — ваше превосходительство?
— Но повреждения нанесены! — Сидевший пристукнул ладонью.
Кирилл подумал, что лицо лысого толстячка похоже на колобок, не слишком старательно скрывающий в себе взведенный стальной капкан.
— Я понимаю. — Он вложил в голос сердечное сочувствие: — Храм — как бы детище, вот вам и обидно. Так я наоборот. В смысле, — добавил он поспешно, зачем же такой храм оскорблять таким безобразием?
— А храм, значит, нравится? — переспросил хозяин (не то насмешливо, не то примирительно, не то капкан изготовился щелкнуть).
— Честно говоря, нет.
— Что так?
— Довольно безвкусная коробка. Непропорциональная. Громоздкая. Но стоять, считаю, должен. Все же святилище. Символ.
— Ты, значит, считаешь себя вправе самолично распоряжаться, какое искусство нужно москвичам? А какое — взрывать?!
— Я не самолично…
— А как? Группа? Бандформирование? Или референдум провел, а я и не знал?
— А вам известно, что в народе говорят?
— Мне известно, что в народе говорят, — уверил хозяин кабинета, и тень от лампы накрыла половину лица, как козырек. — Я и сам не аристократ.
— Известно…
— Что ты там бубнишь?
— Что Церетели — большой друг власти и использовал личные связи, чтоб воткнуть своего истукана. Что умеет делать большие бабки и на этом тоже заработал неслабо. Что западло ставить в столице России памятник, от которого америкашки в Атланте отказались. Да что мы, помойка для их отходов с биг-маками и кока-колой, что ли?
— Ага. Патриот, значит, нашелся.
— Если не я — то кто, если не сейчас — то когда, если не здесь — то где?
— Только без демагогии. А что ты в Останкине нес про конец света? Все у тебя увязано! — Он швырнул по столу кассету — стало быть, с передачей, так пока и не вышедшей.
— Журналисты вас не любят, — брякнул вдруг Кирилл.
— И не должны. Деньги они любят, славу и себя. А должны рыть правду… нужную! И говорить.
— Боятся они вас. И власти вашей. Что против вашей воли много не пикнешь.
— Пикают, пикают… И что бы им еще хотелось пикать?
— Что имеете вы со всего в городе. Даже и с книг, и с проституток, и с мафии.
— Что ж не пишут? Пусть подадут в суд, он разберется. Сорок судов я уже выиграл.
— Говорят, что в Москве крутится три четверти всех российских денег, вот ее и можно украшать, а по стране жрать нечего, — упрямо сказал Кирилл, водя взглядом по строю телефонов сбоку обширного стола.
— Поэтому то, что мы строим, надо взрывать?
— Да не должно быть так, чтобы народ за свои же деньги получал всякую дрянь против своего желания! Все обирают, все сладко поют, хоть заики… и все плюют в рожу.
— Хороший бы из тебя шут вышел, — помолчав, улыбнулся хозяин кабинета. Плевать правду в рожу. Как раньше при дворах, знаешь? И справочку из психушки — индульгенцию: сей дурак за свои слова не отвечает.
— Может, я и шут, но за все отвечаю, — мрачно сказал Кирилл.
— Похвально! — Черкнул в настольном календаре. — Значит, так. Ты хороший парень, правдолюбец, правдоискатель и так далее. Но ты согласен, что я не могу допустить, чтоб здесь среди бела дня гремели взрывы, сносились памятники, стекла из храмов вылетали? Согласен?
— Согласен. Каждому свое.
— О! Насчет своего. Что тебе светит — ты знаешь. Когда приговорят дергаться будет поздно. Я тебе предлагаю следующее. Тебе организуют пресс-конференцию — прямо послезавтра. Ты заявишь о своем полном раскаянии. Расскажешь, как мы с тобой поговорили, ты все понял, осознал… что встреча со мной заставила тебя многое переоценить, взглянуть глубже, и теперь ты так ни за что бы не поступил. Ну там пара благодарных слов — ай, для проформы, перечислишь, что я сделал для города. Список тебе дадут, прочтешь, выучишь… За это я обещаю тебе помилование.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: