Николас Спаркс - Ангел-хранитель

В ресторане Майк почувствовал, что ему очень трудно сосредоточиться. Вполне объяснимо — ведь последние года три он думал об этой минуте довольно часто. Кроме того, его мучила навязчивая мысль: если он поведет себя правильно, то, может быть, удастся чуть позже поцеловать Джулию. Когда она взяла со стола бокал с вином, отпила из него и облизала губы, Майк подумал, что ничего более возбуждающего он не видел.

Он довольно непринужденно вел разговор и даже пару раз рассмешил Джулию своими историями, но, когда настало время ужинать, Майк почувствовал, что его нервы предельно напряжены и он не помнит практически ничего из сказанного несколько минут назад.

«Держись, Майк!»

Майк вел себя в совершенно несвойственной ему манере.

Впрочем, Джулию это не удивляло. Она знала: чтобы немного расслабиться и обрести свое обычное, естественное состояние, потребуется некоторое время. Хотелось надеяться, что это рано или поздно произойдет. Джулия и сама чувствовала себя не слишком уютно — нервозность друга передавалась и ей. То, как Майк смотрел на нее каждый раз, когда она подносила к губам бокал с вином, вызывало у Джулии желание спросить, видел ли он раньше, как люди пьют вино.

Сегодняшний вечер отличался от того, когда Майк пришел к ней чинить кран, но Джулия даже не предполагала, что он так стушуется, когда она в баре Тиззи пригласила его на свидание. В конце концов, Майк не только потенциальная частичка ее будущего, он также и связующее звено с прошлым. И конечно же, с Джимом.

Сидя в прибрежном ресторанчике, Джулия не единожды вспомнила о покойном муже. Она поймала себя на том, что невольно сравнивает Джима с Майком. Ее удивило, как достойно Майк ведет себя. Майку, разумеется, никогда не сравниться с Джимом, однако что-то в нем напоминало ей о светлых минутах совместной жизни с мужем. Джулия не сомневалась в том, что Майк — как и Джим — любит ее и будет любить всегда. За время ужина всего лишь на долю секунды чувство измены всплыло на поверхность ее мыслей. Возникло ощущение, будто Джим в данный момент незримо наблюдает за ней, но оно моментально исчезло. Ведь она действительно не изменяет его памяти. Джим не расстроился бы, увидев Джулию с Майком.

Когда они закончили ужин, на небосклоне появилась луна, осветив серебристым светом темную морскую гладь.

— Не хочешь немного пройтись? — предложил Майк.

— Заманчивое предложение, — отозвалась Джулия. Майк встал. Джулия поправила бретельку платья и тоже встала. Выходя из ресторана, она уловила запах его одеколона, напомнивший о том, как много всего изменилось за последнее время.

Майк поискал взглядом Сингера и вдруг на короткое мгновение показался Джулии немного чужим. Она посмотрела на его руки, привыкшие к грязи и тяжелой работе. Как все-таки Майк не похож на того мужчину, что когда-то вел ее к алтарю.

«Нет, — подумала она, — я не влюблена в Майка».

Затем Джулия поняла, что улыбается.

По крайней мере пока еще не влюблена.

— Ты к концу ужина сделалась какой-то молчаливой, — заметил Майк.

Они брели у самой кромки воды. Сняв обувь, Майк закатал брюки до лодыжек. Сингер прогуливался впереди, вынюхивая крабов, выброшенных волнами на берег.

— Просто задумалась, — невнятно произнесла Джулия.

Майк кивнул:

— О Джиме?

— Откуда ты знаешь? — удивилась она.

— Я не раз замечал на твоем лице такое выражение. Я бы не взял тебя в напарницы для игры в покер, ты ничего не умеешь скрывать.

— А о чем же конкретно я думала?

— Ты думала… что была счастлива, выйдя за него замуж.

— Ты ставишь меня в неловкое положение.

— Но я все-таки угадал?

— Нет.

— Тогда о чем же ты думала?

— Не важно. Кроме того, тебе это будет не слишком приятно узнать.

— Почему? Ты подумала что-то плохое?

— Вовсе нет.

— Тогда скажи.

— Ну хорошо. Я подумала о твоих руках.

— Руках?

— Да, руках. У тебя на руках следы машинного масла. Я подумала, что за все время, пока была замужем за Джимом, никогда не видела, чтобы у него были грязные руки.

Майк поспешно спрятал руки за спину.

— Я не хотела тебя обидеть, — сказала Джулия. — Ты ведь механик. У тебя и должны быть грязные руки, работа такая.

— Они не грязные. Я их всегда мою. Просто масло въедается.

— Не обижайся. Ты ведь понимаешь, что я хотела сказать. Кроме того, мне это в тебе как раз и нравится.

— Правда?

— Придает тебе определенный шарм. Честно.

Майк гордо надул грудь.

— Куда бы ты хотела отправиться завтра вечером? Может, в Бофорт?

— Здорово.

— В таком случае Сингера все-таки придется оставить дома, — добавил Майк.

— Ничего страшного. Побудет один. Он взрослый мальчик.

Майк украдкой бросил на Джулию взгляд и протянул ей руку.

— Замечательная была идея отправиться сюда, к морю. Здесь так красиво ночью.

Джулия улыбнулась, и их пальцы переплелись.

— Ты прав, — согласилась она.

Джулия замерзла, и они вернулись к машине. Майк с великой неохотой выпустил ее руку.

По пути домой они молчали. Провожая Джулию до двери дома, Майк гадал, о чем она думает в эти минуты.

— Я замечательно провел вечер, — признался он.

— Я тоже. Во сколько встретимся завтра?

— В семь часов тебя устроит?

— Прекрасно.

Майк кивнул, чувствуя себя подростком, на которого напала робость. Нужный момент настал, подумал он. Точно настал.

— Вот так, — произнес Майк, стараясь не выдать волнения.

Джулия улыбнулась, словно читая его мысли. Она протянула ему руку.

— Спокойной ночи, Майк. Увидимся завтра.

Майку потребовалось всего мгновение, чтобы понять, что поцелуя не получится. Он замялся.

— Завтра?

Джулия открыла бумажник и стала искать ключи.

— Ну да. Наше свидание, ты ведь не забыл о нем?

Она нашла нужный ключ и вставила его в замочную скважину. Подбежал Сингер, Джулия открыла дверь и впустила его в дом.

— Спасибо за приятный вечер, Майк.

Когда дверь закрылась, Майк несколько секунд растерянно смотрел на нее. Затем понял, что Джулию он сегодня больше не увидит, сошел с крыльца и зашагал по присыпанной гравием дорожке к своей машине.

Зная, что уснуть все равно не удастся, Джулия села на диван и принялась перелистывать каталог товаров, пересылаемых по почте. При этом она мысленно перебирала в памяти события сегодняшнего вечера. Она осталась довольна тем, что не поцеловала Майка на крыльце, хотя не вполне понимала, почему так поступила. Возможно, ей нужно еще немного времени, чтобы привыкнуть к чувствам, которые она начала испытывать к нему.

А может, она хотела, чтобы он почувствовал себя неловко. В такие минуты Майк был по-своему очарователен, очарователен как никто другой. Генри, конечно, прав: поддразнивать Майка — сущее удовольствие.