Аманда Проуз - Дитя клевера

Был уже вечер, когда кузен Уолли высадил их наконец из машины и, громко просигналив на прощание, развернулся и покатил прочь. Всю дорогу парни проговорили друг с другом, не обращая никакого внимания на молодую жену. Разумеется, разговор крутился вокруг спорта. Обсуждались шансы футбольных команд, входящих в высшую лигу, потом разговор перекинулся уже на отдельных игроков. Так ли уж велики таланты Джеффа Хэрста? И так ли уж бесспорно мастерство Мартина Питерса? Дот чувствовала себя третьей лишней и все время удивлялась тому, что она делает в этой чужой машине, сидя рядом с двумя чужими парнями. И куда они ее везут в день ее свадьбы? Подумать только! День ее свадьбы! Сплошной сюр! Невероятно! Непостижимо!

Потом она занялась разглядыванием мелькающих за окнами машины магазинчиков, лавок, запертых гаражей. А парни в это время живо обсуждали ее саму.

— Послушай, Уолли! Уж больно она у тебя тихая! А в тихом омуте, сам знаешь…

Дот почувствовала, как краска бросилась ей в лицо, но сделала вид, что ничего не слышит.

Однако двоюродный брат жениха продолжил развивать тему:

— А потом как войдет во вкус, так и будет пилить день и ночь… день и ночь…

Он оторвал левую руку от руля и потешно изобразил пальцами пасть крокодила. Дескать, какими лужеными могут быть глотки у этих жен!

— Вот тогда-то ты не раз и не два вспомнишь, как она сидела тихоней на свадьбе, и сто раз мысленно пожелаешь, чтобы она заткнулась хотя бы на час-другой.

Уолли весело рассмеялся в ответ.

— Не знаю, а по мне, так пусть говорит себе на здоровье! Я буду только рад услышать ее болтовню! Вот ее родители — те все время щебечут друг с другом. Правда ведь, Дот?

Дот невольно поежилась при упоминании ее родителей.

— А ключи не забыл? — поинтересовался у него кузен.

Уолли вытащил из внутреннего кармана брелок, к нему была прицеплена миниатюрная бутылка пива с маленькой головкой из пенопласта. Рядом болтался блестящий серебряный ключик от дверного замка.

В ходе подготовки к свадьбе Дот оставалась безучастной ко всем тем хлопотам, что сопряжены с началом семейной жизни. Еще меньше ее интересовало то муниципальное жилье, которое Уолли снял для них. Просто в глубине души она до последнего надеялась на чудо. И лишь стоя у алтаря, она наконец поняла, что чуда не случится, не разверзнутся небеса и не произойдет ничего такого, что сможет помешать брачной церемонии. А ведь она так молила об этом! Тогда бы ей не пришлось тащиться бог знает куда и смотреть на те места, которых раньше она никогда не видела. Но почему, почему все так вышло? Ведь она совершенно искренне верила в то, что нет такой силы на земле, которая заставит ее связать свою жизнь с незнакомцем, который к тому же ей категорически не нравится.

«Господи! Сделай так, чтобы у меня был свой садик». Ей совсем не нужны акры земли. Всего лишь небольшой участок перед домом, скромный пятачок, на котором она станет выращивать овощи, обустроит крохотный газон и клумбы с цветами. Своего рода приют, где она сможет посидеть в одиночестве и перевести дыхание. И снова в памяти всплывают обрывки давнего разговора с Солом.

«Мне бы тоже хотелось иметь свой небольшой садик. Уж я бы постаралась сделать его красивым! И потом, мне нравится разводить цветы и самой выращивать овощи».

«О, здесь во всем нужна мера! Садоводство — это такое занятие, что стоит погрузиться в него, и оно затягивает тебя целиком».

«Я бы стала готовить из тех овощей и фруктов, что вырастила сама. Делала бы всякие фруктовые салаты, джемы, пироги с ягодами. Чем плохо, а? Вообще-то я никогда не увлекалась кулинарией, это больше по маминой части. Но почему-то я уверена, что для тебя я бы стала готовить с большим удовольствием. Да еще бы постоянно экспериментировала, а тебя заставляла бы съедать все мои новинки!»

Уолли наклонился, чтобы взять из ее рук чемодан. Но Дот крепко уцепилась за ручку и не отдала чемодан. Не нужна ей его помощь! Сама донесет… Она молча побрела вслед за мужем по бетонному покрытию парковки, на которой их высадили. Явно разобидевшись, Уолли с независимым выражением лица сунул руки в карманы, но вид у него был как у побитой собаки. Или как у человека, который не знает, что ему делать дальше. Скорее всего, он никогда не задумывался о том, что проблемы в семейной жизни могут начаться уже с самого начала. Весь день он держался на уровне, как и положено уверенному в себе мужчине. Еще бы! Жених! Плюс такой верзила… но вот они остались наедине, так сказать, без зрителей. И тут выясняется, что эта тихоня, его жена, безропотно плетущаяся за ним, успела деморализовать его полностью. Он не знает, как себя вести, что говорить и что делать. Такое не может не угнетать.

Дот огляделась. Со всех сторон теснились серые бетонные здания пятиэтажек, соединенные друг с другом широкими навесными пешеходными дорожками. Словом, целый жилой микрорайон. Все дома похожи друг на друга как две капли воды. Разве что входные двери окрашены по-разному: в одном доме — красные, в другом — зеленые, чуть дальше — синие. В их доме двери были желтыми.

Дот понуро тащилась за Уолли, стараясь не глазеть по сторонам. С балкона третьего этажа хорошо было видно всю парковочную площадку: сбоку примостились общие контейнеры для сбора мусора, а чуть дальше стояло несколько пикапов. Одного взгляда достаточно, чтобы понять: здесь точно нет места для ее будущего сада. Вокруг все голо и пусто. Она невольно вспомнила свою родную улицу. Широкая, мощенная булыжником проезжая часть, такие же широкие тротуары, прилепившиеся друг к другу палисадники соседних домов, но главное — могучие, высоченные платаны, которыми с обеих сторон густо обсажена их Роупмейказ-Филдс. Здесь же все по-другому! Настоящее царство бетона, однообразное и унылое. Одинаковые окна, одинаковые оконные переплеты, никаких разноцветных стеклышек, как у них дома. Просто голые рамы: все очень функционально, экономично и казенно. Ни малейшего намека на домашний уют.

Разве могла она подумать, вообразить себе, что когда-нибудь поселится в одном из таких безликих курятников? Каждая квартира — отдельная ячейка, и кругом люди, чужие люди… сверху, снизу, сбоку… Дома открываешь входную дверь и сразу же оказываешься на улице. А здесь? Карабкаешься по какой-то навесной дорожке, болтаешься высоко в воздухе, словно какой эквилибрист. Не птицы же они, в самом деле, чтобы летать с этажа на этаж. Просто не дом, а голубятня какая-то! А она еще на что-то надеялась, рисовала себе, как по утрам будет открывать заднюю дверь, ведущую прямо в сад, чтобы посмотреть, как там расцветают ее хризантемы. Пустые мечты! Дот вдохнула полной грудью прохладный ночной воздух, чувствуя, что все равно нечем дышать. Такой вот приступ неожиданно возникшей клаустрофобии. Чтобы справиться с удушьем, она засунула два пальца за высокий ворот своего свитерка и с силой дернула шерстяной трикотаж на себя, словно и он тоже мешал ей дышать.