Геннадий Марченко - Выживший

Бросил его на грязный, мокрый склон оврага, уверенный, что тот не сделает попытки убежать. Уж в психологии людей я за свою жизнь немного разбираться научился. Затем поднес к его лицу острие конфискованного ножа и, глядя немигающим взглядом в зрачки оцепеневшего парня, спокойным тоном поинтересовался:

- Кто ты, безумец, и что за радость была тебе в моей кончине?

Сам не понял, почему решил выразиться в подобном штиле, но мне эта фраза понравилась. А парень пытался ещё играть в бесстрашного героя.

- Всё равно тебе не жить, - скривился он, сжимая правое запястье пальцами левой руки, словно от этого боль станет меньше.

Вон оно как, видно, неспроста на меня этот урка накинулся. Что ж, вечер перестает быть томным.

- Слушай, а ты на пианино не играешь? - сменил я тональность.

Отморозок не без удивления отрицательно покачал головой.

- Ну, тогда ты особо и не расстроишься, если за каждый неверный ответ я буду ампутировать тебе по одному пальцу. А что ответ неверный - я почувствую, у меня в голове стоит неплохой такой детектор лжи. Так что советую говорить правду.

Тот, наверное, и не знал, что такое детектор лжи, но судорожно сглотнул, уставаясь на покрытый каплями дождя металл лезвия, словно кролик на удава.

- А для начала, в качестве наказания за твой проступок, я всё же лишу тебя одного пальца. На первый раз мизинца.

Тут же резким движением выгнул его левое запястье и... Черт возьми, не так-то просто отрезать палец находящейся на весу руки, да ещё когда жертва дергается и вопит благим матом. Надеюсь, поблизости никто не прогуливается в этот поздний час. Но я всё же справился с поставленной задачей. Отпустил запястье, и бандит схватился за жалкий, кровоточащий обрубок.

- Сука! А-а-а-а!!!

Одного хорошего удара в область уха хватило, чтобы вопли перешли во всхлипывания.

- Итак, - произнес я, держа перед его носом отрезанный мизинец, - итак, как тебя зовут? Отвечай быстро, три секунды задержки - и лишишься ещё одного пальца.

На его месте я бы точно не строил из себя героя, вот и он решил проявить благоразумие.

- Витка Червонец.

- А настоящая фамилия?

- Герасимов.

- Давно уркой заделался?

- С пацанов ещё. Батя мой уркой был, ещё при царе сидел, и я тоже.

- Что тоже?

- Тоже сидел... почти.

- Как это почти? И за что?

- Да в Николаеве фраера одного дербанули, покалечили до смерти, а тот шишкой оказался. Менты за это дело серьезно взялись, взяли нас, мне червонец выписали. Да только на пересылке я сбежал, в Николаев возвращаться было опасно, сюда прибился, к местным уркам.

- И кто же меня заказал? - задал я наиболее интересовавший меня вопрос.

- Да никто, я сам на гоп-стоп пошёл... Ай, нет, не надо! - завопил Червонец, увидев, что я собираюсь отчекрыжить ему ещё один палец.

- Всё скажу, только не надо!

- Говори, я слушаю. Три секунды у тебя есть. Одна, две...

- Московские тебя заказали.

Оп-па, а это уже интересно. Тут же всплыло в памяти знакомое лицо на перроне Курского вокзала. Видно, не показалось. И как ведь выследили! Красавцы!

- Кто именно, как зовут, как выглядят? Где договорились встретиться и когда?

В следующие несколько минут я стал обладателем ценной для меня информации. Видно, очень не хотел Червонец лишаться очередного пальца. Правда, он ещё не догадывался, что я ему уготовил.

А напоследок ещё один вопрос:

- И во сколько меня оценили?

- Пятьсот.

- Так дешево?! - изумился я. - Да у нас докер в порту больше в месяц зарабатывает.

- Сукой буду, не вру, - побожился на свой манер Червонец.

- Ладно, верю.

Лезвие с лёгким хрустом вошло в грудную клетку. Где находится сердце - я прекрасно знал, поэтому парень практически не мучился. Умер он с удивленно-обиженным выражением лица. Ну так я и не обещал, что сохраню жизнь, уговор был только насчет пальцев. Нет, вот сейчас жалость во мне где-то глубоко внутри шевельнулась, но я усилием воли загнал ее обратно. Не время пока, не время. Нужно разобраться с московской делегацией, пока есть такая возможность. На смену утром, впереди вся ночь, чтобы утрясти личные дела. Надеюсь, Червонец не соврал, и встреча состоится в том самом месте, о котором он мне рассказал.

Глава VIII

До улицы Базарной я добирался пешим ходом около часа. Все-таки город я знал не настолько хорошо, чтобы практически среди ночи без подсказки редких прохожих найти нужный адрес. При этом я старался прикрывать нижнюю часть лица ладонью или выбирать места потемнее, чтобы моя физиономия не отпечаталась в их зрительной памяти.

Ничем непримечательная улица кроме как чисто местечковой архитектурой и зданиями постройки XIX века . Наверное, тут много чем торговали когда-то, судя по названию, но сейчас по пути к дому ?13 мне попалась лишь одна скобяная лавка. Сам же номер дома особого суеверия у меня не вызвал. Если кому-то и грозят неприятности, то пусть это будут его нынешние обитатели. Вернее, отдельная их часть, собравшаяся на этой 'малине', оказавшейся одноэтажным деревянным домом на кирпичном фундаменте, запрятанным в глубине двора.

Здесь, если верить словам Червонца, должно было находиться 5-7 человек.

Двое москвичей, а остальные - представители местной криминальной братии. Это не считая хозяйки - подслеповатой и глуховатой старушки, потерявшей здоровье ещё по молодости на каторге, куда угодила за участие в банде грабителей. Видно, бойкая была девчушка.

Огнестрел, говорил покойный урка, у одного столичного точно имеется, а также у одного местного. Червонец описал мне их приметы, так что я знал, кого нужно будет убирать первыми. С остальными в рукопашной должен был справиться, вряд ли ко-то из них обладает соответствующей боевой подготовкой. В этом мне должен был помочь конфискованный у Червонца нож, больше смахивающий на небольшой тесак. Крови, понятно, прольется немало, но что делать... Каких-то моральных терзаний по этому поводу я не испытывал. Уголовники должны либо пахать на лесоповале, либо стоять у стенки с намазанным зеленкой лбом, а не устраивать охоту на ни в чем неповинного человека. То, что я в Москве завалил какого-то отморозка - так здесь не моя вина, он первый рыпнулся с пером на меня. Так что сейчас я должен нанести упреждающий удар, чтобы перерубить этот тянущийся за собой хвост, включая местные зацепки.

Но, как говорится, человек предполагает, а Бог располагает. Не успел я подойти к слабоосвещённому окну, прикрытому занавеской, чтобы провести рекогносцировку на местности, как входная дверь распахнулась, и на крыльцо вышли трое. Я мигом нырнул за угол, в надежде, что в потемках этой тройке не удалось разглядеть постороннего.

Они задержались на крыльце, продолжая, видимо, начатый ещё в помещении разговор, и хоть говорили негромко, да ещё и дождик мелко барабанил по крыше, но я отчетливо слышал каждое слово.