Соломоника де Винтер - За радугой

Когда мы шли по кварталу, я заметила, что улицы пусты, разве что несколько бездомных спали по углам. Откуда-то донесся запах блевотины. Тротуар был грязный, весь в кругляшах раздавленной жвачки, на которую уже столько раз наступили, что она давно стала грязно-черного цвета. Периодически мимо проезжали автомобили. Магазины выглядели заброшенными, хозяева за прилавками зевали, от нечего делать листая журналы. Всходило солнце. Небо было оранжевым и светло-голубым, а в дальнем конце горизонта нас приветствовала четвертинка солнечного диска. Я была рада, что небо еще не решило рухнуть на наши головы. Я подумала обо всех людях на другой стороне планеты, которые мирно спали, потому что там солнце еще не взошло.

На автобусной остановке мы присели на скамейку, поверхность которой была усыпана вырезанными сердцами и надписями, скажем, «Боб + Джуди», хотя большинство из них были перечеркнуты черным маркером. Много здесь любви было потрачено впустую. Дешевой любви, которая длилась одну ночь, а уже утром о ней забывали.

Автобус повез нас на Девон-стрит. Дейзи рассказала, где наша новая квартира. В автобусе не было почти никого, разве что бездомный парень с бородой. Было шесть утра, и все, что я хотела, – это проспать лет тысячу. И если я когда-нибудь проснулась бы, то это было бы на маковом поле рядом с Дороти, уснувшей на нем в книге. Хотя это маковое поле – не такой уж райский уголок: называется оно «смертельное маковое поле», так как аромат цветов нагоняет жуткую усталость, отнимает последние силы и изматывает, так что можно только лечь на землю и заснуть. С мыслью, что можете и не проснуться. Но я была не против. Идея проспать веки вечные на маковом поле мне очень нравилась.

Минут через пятнадцать мы уже вышли из автобуса.

– Вот, прямо здесь, – сказала Дейзи, указывая на большое здание перед нами. Темно-серое, словно выцветшее, как будто над ним слишком часто шел дождь. Окно над входной дверью было покрыто всеми возможными видами наклеек. Мы подхватили наши чемоданы, и я открыла дверь. Ручка была липкой. Я вытерла руки о штаны и побрела по холлу. Дейзи собиралась ехать на лифте, потому что ей не хотелось нести чемоданы вверх по лестнице, но я отчаянно замотала головой.

– Давай, Блю. Не будь таким ребенком, – сказала она.

Я снова покачала головой. Не доверяю лифтам. Да и вообще механизмам. Там точно какое-то колдовство, иначе как они могут функционировать совершенно независимо друг от друга? В любом случае мне все это не нравилось.

– Прекрасно. Вот и иди пешком сама. А я поеду на лифте. Господи, ну что же за наказание.

Она нажала кнопку, и через пару мгновений двери открылись. Дейзи вошла. Стены лифта были покрыты черными граффити, в нижнем углу виднелось желтое пятно.

В глубине души я надеялась, что лифт унесет ее в преисподнюю, и тогда она и ее наркотики исчезнут из моей жизни навсегда. Я посмотрела на закрывающиеся двери и пошла по лестнице.

Дейзи распахнула дверь, и мы обе огляделись. Стены в нашем новом жилище были темно-синего цвета. Кухня была выложена белой плиткой, в углах виднелись ржавые пятна. Страшно было даже приблизиться к этим углам. В квартире уже имелась мебель – диван в гостиной и небольшой стол на кухне. Я прошла через гостиную и вошла в небольшую комнатку – возможно, мою комнату. В этой комнате с белыми стенами стояли шкаф и кровать – прямо посередине. Я посмотрела на потолок – черный, усыпанный огромными и очень красивыми белыми звездами. Я прищурилась и притворилась, что нахожусь в космосе и танцую среди этих звезд на пути к стране Оз. Я надеялась, что смогу достать где-нибудь пару хороших постеров для стен.

Там у меня была своя комната. Но не тогда, когда меня отправили в «это место», доктор. Она появилась потом. Когда я приехала сюда в первый раз, у меня была соседка. Даниэла. Шизофрения. Ей было двадцать один. Я тут самая младшая. Даниэла рассказала, что иногда по ночам она просыпалась и видела девушку, которая сидела на ее кровати, кусая ногти. Наверное, это была та яркая, счастливая я, какой я когда-то была, моя потерянная сущность, которая так хотела вернуться в мое тело. И мы с Даниэлой не спали всю ночь – ждали, когда девушка придет. И она мне поведала, что на самом деле сотрудники больницы – это переодетые в людей птицы, и под этими масками скрываются огромные голуби и вороны. Но врачи узнали, что она мне рассказала. И увели ее. С тех пор я ее не видела.

На следующий день Дейзи отвела меня в школу, чтобы познакомить с директором и учителями. Школа находилась всего в двух кварталах от нас, и поэтому мы пошли пешком. Небо было серым. Кирпичные стены здания школы были сплошь исписаны граффити. Внутрь заходить не хотелось. Не хотелось встретить новых людей, посторонние взгляды, которые, словно клювы хищных птиц, вонзались в мою кожу, и крики, эхом отдававшиеся у меня в голове. Я всегда чувствовала страх перед незнакомыми людьми. Наверное, незнакомцев не боятся только люди без мозгов – как Страшила никогда не боялся ворон.

Я остановилась.

– Боже мой, Блю, – прошипела Дейзи, схватив меня за руку и втащив внутрь. Мы прошли в холл и вошли в офис администрации.

– У нас назначена встреча с директором, – сказала Дейзи.

Толстая женщина оглядела нас. На ней была дешевая блузка в мелкий цветочек и очки в черной оправе.

– Макгрегоры? На двенадцать тридцать? – спросила она. Дейзи кивнула.

– Прекрасно, – заметила женщина, прошелестев какими-то бумагами. Она избегала зрительного контакта. Мне это показалось совершенно бесчеловечным. – Присаживайтесь. Директор придет через минуту.

Дейзи села. Я еще пару минут ходила вокруг стола. Неодобрительно поджимала губы, глядя в маленькие глаза этой женщины, которые были устремлены на экран компьютера. Я вытащила из стакана на ее столе фиолетовую ручку с надписью «Лас-Вегас!» Она медленно посмотрела на меня и нахмурилась.

– Блю! Ну-ка быстро ко мне! – зашипела Дейзи. Я обернулась и увидела, что она отчаянно кивает, подзывая меня к себе.

Я положила эту дурацкую ручку обратно в стакан, подошла к Дейзи и села рядом с ней.

– Молодец, с самого начала все испортила, – шикнула она на меня еле слышно. Рядом с нами был маленький столик, на котором громоздились журналы.

Вообще я не самый непослушный ребенок, должна признаться. Я сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться и не дать Дейзи повода отшлепать меня публично. Я вытащила книгу из-под мышки и открыла ее. Потом из кармана выудила синий маркер. И начала выделять самые красивые предложения, которые были в книге. Я часто так делала, но каждый раз использовала другой цвет маркера. В моей книге очень много подчеркиваний. Там полно подчеркнутых предложений, которые я люблю, слов, которые обвела в кружок. В моей книге есть пятна от чая, потому что я много раз читала ее во время чаепития.