Алексей Алёхин - Голыми глазами (сборник)

торжественное ущелье для молений

запоздалых посетителей

служитель выгоняет звоном ключей

на тяжелой связке

самая читаемая

и отмеченная блеском таланта

ветвь

современной французской литературы

это меню

башня Эйфеля

в ажурных железных чулках

скачет на каменных копытах

в электрический век

похожая на карнавал

у мэрии

в двух десятках шагов от собора

в Сен-Дени

ее гам

доносится через толстые стены

в усыпальницу французских королей

герцоги и бароны

строили себе как моллюски

гигантские скорлупы

моллюск Конде моллюск Гиз моллюск Бурбон

серый Венсеннский замок

похожий на элеватор

теперь

кочуют в фордовских вагончиках

с кондиционером

и живут перепродажей автомобилей

вместо лошадей

это

каменная корзина с цветами

уплывающая по гладкой воде каналов

на островке

тюрьма с самым лучшим в мире видом на набережные

платановые шоссе

римские арены театры трехъярусные акведуки

красноватые ломти гор

игра в шары

закрученные мистралем кипарисы

саркофаг

похожий на памятник трансформаторной будке

с выбитым в камне черепом

желтые стены

оливы соль на губах солнце

следы башмаков Ван Гога

развалив великую цивилизацию

варвары

поселились на ее камнях

и живут показом руин любопытным туристам

и продажей цветных открыток

на картине

в папской коллекции

апостолы с Христом за тайной вечерей

едят колбасу

под мостом

белобрысый флейтист в драных шортах

импровизирует

вдохновляясь видом дворца через реку

просто так

крепость

вся состоит из кафе и цветочных лавок

в неприступных стенах

обычное дело

художники и писатели облюбовали Сен-Тропе

в 20-е годы

прельстившись морскими видами

и дешевизной жизни в рыбачьем городке

после войны

за ними потянулись кинознаменитости

а там и миллионные яхты

торгуясь за место у причала перед зеленой статуей

адмирала Суффрена

флаги

черное в белых завитках море в заливе

мачты во много рядов

не надоест разглядывать их из-за столика возле воды

краснорожий миллионер

в жеваных шортах и со стаканчиком чего-то мутного в руке

с борта своей трехпалубной «Леди Элен»

любуется мной

или вернее видом кафе

где я сижу за десятифранковым пивом

у трапа

команда в белой с золотом форме

в лакированном нутре парусной лодки

девица

пьет воду со льдинкой и долькой лимона

вся Библия

уместилась в еврейском местечке

с его невыдуманными Авраамом Давидом Лазарем

шорником пекарем кузнецом

беспутной Раав

и даже Ноевым ковчегом на скрипучих колесах

отбывающим на ярмарку

после

будут и римляне в кожаных куртках

похожа на большую Ялту с дореволюционных открыток

и населена стариками

в белых холщовых костюмах и брезентовых туфлях

с кожаными носами

какие носили тогда наши деды

а еще

ушедшими на покой любительницами долгих карточных игр

цветочные корзины мрамор бронза стекло

по пляжам

бродят негры со связками стеклянных бус и латунных

браслетов

время от времени их покупают белые дикари

с намытой вдоль берега полосы

беспрерывно взлетают и блеснув на солнце

акульим брюхом уходят в сторону моря

самолеты на Рим Афины Лондон Стамбул

увозя в пляжных сумках крупицы золотого воскресного

песка

туркменские старики

как бы потрескавшиеся на солнцепеке

с белыми и плоскими одинаковыми бородами

будто привязанными к бритым кофейным лицам

в одинаковых курчавых шапках

и пропыленных коричневых хламидах

так похожи

что кажется: повсюду встречаешь одного и того же старика

и при встрече

он протягивает тебе все ту же

пересохшую глиняную ладонь

Ах, горпарк.

Изумрудный оазис в этой скучнейшей из столиц.

Приманчивый парадиз с прохладными туннелями аллей.

С обнаженным солнцу свежевыметенным променадом в стриженых кустиках и цветниках, где ирисы уже распустились, а розы только еще готовятся, и в воздухе растекается сырой запах намеревающихся раскрыться бутонов.

С плющом, всползающим до вершин по старым ветвистым стволам.

И с другими деревьями, обрезанными до корявых культей, из которых уже брызнула в воздух светлая молодая поросль.

С нагретым воздухом клумб, то и дело пересекаемым вспархивающей птицей.

С белоснежными, как в раю, фигурными столбиками балюстрад и статуями спортсменов и спортсменок, принимающих в зелени воздушные ванны.

С золотящимися на солнце волосами женщин, прогуливающих свои коляски.

С отзвуками далекой музыки, наплывающей со стороны слоями, как табачный дым.

Есть смысл провести тут целый день, пока не окончится вечерний сеанс в летнем кинотеатре и через парк потянутся парочки.

И под темнеющим похолодавшим небом пиджаки парней начнут постепенно переползать на плечи девушек, пришедших в легких платьях.

Останки древней Нисы, замкнутой в неприступное кольцо глиняных бастионов. Многометровый круглый холм, вручную натасканный смуглыми человеческими муравьями.

Там, где в тесной листве утопали храмы и дворцы, дымили мастерские. Где в двух прохладных прудах, обрамленных высокой зеленью, поблескивали ленивые рыбы, а по берегам расхаживали и вспархивали на ветви, вспыхнув оперением, диковинные птицы. Куда со всего обозримого мира стекались, позванивая бубенцами, верблюжьи караваны с вьюками разноплеменных даров и плодами земли. Где в подвалах хранились тысячи кувшинов с винами, снабженные глиняными табличками с указанием места и года сбора. Где в соединенных сводчатыми переходами жилищах готовилась пахучая еда. Где в круглом купольном храме никогда не угасал священный огонь и бесконечной красотой своей наполняла сердца теплом парфянская Венера. Где в двухъярусном дворце льющийся через световой люк солнечный конус озарял ковры со строгим узором, высвечивал дольчатые колонны, двухметровые статуи обожествленных предков в нишах, блистающие золотом уборы послов и несравненной красоты одежды всесильного государя. Где расплавленным золотом залили ненасытную глотку наголову разбитого Красса, а значки поверженных легионов развесили в ногах милостивых и могучих богов. Где плелись придворные интриги и возносились и падали временщики. Где стража в меди и бронзе день и ночь оберегала стены твердыни. Там теперь лишь отлогие холмы, поросшие жухлой травой с зелеными бородавками мелких кустиков, обрызганные алыми каплями расцветших маков. Да перелетают, присаживаясь на выступившую из земли оплывшую сырцовую кладку, две бирюзовые, неземного отлива, птички: словно весточки из погребенных под слоем почвы былых садов.