Борис Евсеев - Красный рок (сборник)

( Пауза )

ВЕДУЩИЙ. Ах ты, козел поганый! Полкаш ты недорезанный, параноик бабахнутый! Бери ланцет, говорю!

МАРКИЗ ДЕ САД. Переломишься. Сам режь. А я баб не режу. Я с ими по-другому управляюсь.

ВЕДУЩИЙ. А женушку свою? А Полину Карповну кто ухайдакал?

МАРКИЗ ДЕ САД. ( Наливаясь гневом .) Ты мне в душу не лезь!

ВЕДУЩИЙ. Это почему же мне не лезть? На то я, милок, здесь и поставлен, чтобы в души ваши поганые лазить. Чтобы комплексы гнусные из душ ваших и мозгов, как блошек-мандавошек, вытряхивать! Полине Карповне небось побольней, чем Лильке, было? Ась? Не слышу ответа!

МАРКИЗ ДЕ САД. Я резать отказуюсь. И Дысада этого играть тоже отказуюсь! Пошел ты в свинячье гузно! ( С угрозой. ) Приедет Нилыч – все как есть доложу ему…

ВЕДУЩИЙ. Угу. Угу. Так. А кого же вы, мосье Полкаш, сыграть желали б?

МАРКИЗ ДЕ САД. ( Застенчиво .) – Ельцина Бориса Николаевича…

ВЕДУЩИЙ. Тю-тю-тю! Ну ты, брат, хватил! Ты, понятное дело, псих, но до такой степени зачем забываться? Да и Ельцин – помрет скоро. С трупа пример брать – хлопот себе наживать.

МАРКИЗ ДЕ САД. А чего? Я ведь не критиковать. Я со всей душой… С уважением… А на кой мне твой маркиз! Я, как Борек, хочу: раз-два – и пошабашили…

ВЕДУЩИЙ. Дурак вы, мосье Полкаш. Лечиться вам у нас и лечиться, я вижу… На кого замахнулся! А?.. Быдло! Может, ты еще и Путина сыграть осмелишься?

МАРКИЗ ДЕ САД. Не, его не буду. На кой он мне, твой Путин? Он хоть и бывший военный, а не свой брат. А Борек хоть и обкомовец, а свой. Да я ведь ничего такого… Я сыграю только…

ВЕДУЩИЙ. Ну и что же ты, пачкун мерзостный, сделаешь, когда Ельциным станешь?

МАРКИЗ ДЕ САД. Приватизацию полную – от Кремля до последнего винтика – сделаю. И эту, как ее… Р…реституцию… А тебя, сучий потрох, – на рудники, в Читу! Уран нюхать! Сгною!

ВЕДУЩИЙ. Ах ты, пачкун гадкий, пачкун военный! А ну марш в процедурный кабинет! Бе-гом!

МАРКИЗ ДЕ САД. Не пойду… Не подходи… Не дамся. Санитарам дамся. Тебе – шиш!

ВЕДУЩИЙ. Так. Бунт шестерок. ( Говорит в сторону оператора .) Снимайте, Яков Михайлович, без перерыва, прошу вас. ( Снова обращаясь к группе больных .) Ну тогда… Председатель Секции Копьеносцев! Ваш выход. Ваша ролька. Хоть оно немного и не по сценарию, да уж пусть… Отступление по ходу пьески…

Здесь телеприемник дал неожиданную озвучку, из него выпал мягкий хлопок, потом просыпались на пол рубленые свисты, и Серов неожиданно для самого себя открыл глаза.

По громадному экрану шла рябь, ползли рваные речные пятна. Никакого изображения на экране так и не появилось, но зато раздался из ящика высокий, напряженный, сначала, как всегда, тревожащий, но затем и успокаивающий голос Хосяка:

«Ветер. Ветер у нас и жара. Пыльная буря в степи собирается. А у вас… У вас – никакого ветра. Прохладно. (Серов тут же ощутил приятную, льнущую к щекам прохладу.) У вас тишь. У вас гладь. У вас воля, покой… Вы все любите друг друга. Вы Глобурду Степана Витальевича – обожаете!

Прохлада. Спокойствие. Тишь…

Только вот… Головы ваши бедные, головы битые воспаленные… С ними-то что делать? Они ведь больны… (Серов помотал головой, пытаясь сбросить трескотню далеких радиоволн, начавших жестяной покалывающей сеточкой оплетать мозг.)

Да, больны… А делать – вот что. Освобождать, освобождать! Освобождать головы от трухи и опилок, от ненужного хлама, старья… Стирайте свое прошлое! Освобождайтесь от него! И тогда… Тогда мы вам подмогнем. Метод наш успешный. Метод – патентованный. Телетеатр наш очистительный вас успокоит. Раны душевные залечит… Слушай меня каждый! Слушайте меня все! Сотрите прошлое. Сбросьте его иго. Примиритесь с настоящим. Успокойтесь. Мозг от любых мыслей очистите. Сквозь вас уходит ветер. Пыльная буря уходит сквозь вас. И уносит страхи, раздраженку, болезни. Еще усилие – и вы полностью здоровы. Сильны. Конкурентоспособны. Деятельны. Активно пассивны… Играйте же. Играйте нашу пьесу! Играйте свою нынешнюю жизнь. Очищайте себя. Очищайте меня. Очищайте Глобурду. Очищайте мир от страданий, от скверны. Вы – армия спасения мира. Вы – новая армия обновленного мира…»

Голос Хосяка исчез внезапно, как и зазвучал. Экран очистился от речных пятен, истаял свист, умчалась на юг и рассыпалась там вместе с хрипами и свистами зловещая пыльная буря. Но лишь только стих Хосяков голос, раздраженно-упрямое непослушание вернулось к Серову вновь.

Он встал, громыхнул сиденьем. Женщина на операционном столе, сверкнув молочной белизной грудей, испуганно приподнялась, но тут же и опустилась вновь. Глобурда, все это время державший в руках ланцет, уронил его на пол. Серов, с трудом преодолевая вязкое пространство, двинулся к выходу из небольшого зала, помещавшегося на первом этаже в необитаемом крыле больничного корпуса.

– Вы не заблудились ли, Дмитрий Евгеньевич?

Серов хотел ответить грубостью, но лишь помотал головой, выбулькнув из себя какой-то влажный хрип.

– А! Разумею… Разумею… Ох как разумею! – зашелся в сочувствии-сожалении Глобурда. – Не верите вы в наш «телетеатрик»! Не верите в наш маленький, если так можно выразиться, оркестрик под управлением любви! И в телетерапию саму – тоже, чувствую, не верите. А мы, дурни, потели! А мы, олухи царя небесного, буковки да словечки пересчитывали! Афанасий Нилыч три ночи не спал, рольки выписывал! И все это, между прочим, из-за вашего невроза гребучего, из-за ваших навязчивых мыслей о каком-то несуществующем и, конечно, не имеющем шансов в наших условиях осуществиться заговоре…

Серов еще раз что-то промычал, решительно поковылял к выходу. Тут же от завешенной портьерами двери тенью отделился и встал на пути уходящего невысокий, но крепкий, напомнивший вдруг Серову отполированный временем рукастый и ногастый корень, санитар по кличке Молдован.

Серов на миг приостановился, потом двинулся дальше.

– Ты куда пошел?! – взвизгнул вдруг Глобурда, видимо, почуявший, что больной так вот запросто, да еще и на глазах других больных может из зала уйти. – А «шпанские мушки» на вечеринке у маркиза? А сцена заговора в Секции Копьеносцев? Это ведь тебя, козла, мы ею лечить будем! Для тебя вся эта психотерапия придумана. А ты… Ну-тко попридержи его, Молдован Иваныч!

Молдован сделал два шага вперед и, ни слова не говоря, заехал Серову в глаз, а второй рукой саданул под дых. Лицо Серов успел кое-как прикрыть, а вот солнечное сплетение оставил без защиты и тут же кулем повалился на пол.

– Все отменить! – рыкнул Глобурда. – Полная замена сценария по ходу лечения! Пьеса «Маркиз раскрывает заговор» снимается с репертуара! Лилька! Прикрой живот! Начинается другая пьеска! Ай да Нилыч! Ай да анфан террибль! Глядите, ребята! Он и это предусмотрел! Вторая пьеска… Даже не пьеска, а так… Интермедия… Называется «Российский цирюльник». Пьеска простая! Проще паренной в кастрюльке репы! Мосье Полкаш! Забудьте обидочку да и выбрейте мне господина Серова по первому разряду! Будем его лечить наложением рук на голый череп! Электрошоками лечить будем!