Джулиан Барнс - Дикобраз
- Название:Дикобраз
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Array Литагент «Эксмо»
- Год:2011
- Город:Москва, СПб
- ISBN:978-5-699-48259-7
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Джулиан Барнс - Дикобраз краткое содержание
Дикобраз - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Он слышал, как часовой щелкнул подкованными каблуками при появлении Солинского, но не повернул головы. Будто он не знал, кого увидит: пухлощекого, откормленного мальчишку в итальянском костюмчике с блестками, с лицом, выражающим готовность к услугам; контрреволюционера и сына контрреволюционера, говнюка и сына говнюка. Президент продолжал смотреть в окно и, даже заговорив, не удостоил собеседника взглядом.
– Значит, теперь у вас и женщины взбунтовались?
– Это их право.
– А кто следующий? Дети? Цыгане? Умственно отсталые?
– Это их право, – тем же ровным голосом повторил Солинский.
– Может быть, это их право, но что это все означает? Правительство, не способное удержать баб на кухне, обосралось, вот что это значит, Солинский!
– Поживем – увидим, куда спешить?
Петканов кивнул, как бы подтверждая свои слова, и повернулся наконец к прокурору.
– Ну, ладно… А как ты, Петр? – Он вдруг бросился ему навстречу, протянул руку. – Давненько мы не встречались… Поздравляю с… нынешней удачей.
Нет, надо признать, это уже не мальчишка и вовсе не откормленный и пухлый – желтовато-бледный, подтянутый, худощавый, волосы начинают редеть; держится пока что совершенно невозмутимо. Ладно, поглядим, что дальше будет.
– Мы не встречались, – сказал Солинский, – с тех самых пор, как у меня изъяли партбилет и назвали в «Правде» фашистским прихвостнем.
Петканов хохотнул:
– Кажется, это тебе не слишком повредило. Или ты хотел бы и сегодня оставаться в партии? Она ведь не запрещена.
Генеральный прокурор сел за стол, положил руки на бумажную папку-скоросшиватель.
– Насколько я понял, вы отказываетесь от предоставляемой вам по закону защиты.
– Совершенно верно. – Петканов решил, что ему выгоднее вести разговор стоя.
– Но было бы благоразумнее…
– Благоразумнее? Эх, Петр, я тридцать три года провел, стряпая эти вонючие законы, уж я им цену знаю.
– Тем не менее государственный адвокат Миланова и государственный адвокат Златарова уполномочены судом представлять ваши интересы.
– И тут бабы! Скажи им, пусть не беспокоятся.
– Им предписано присутствовать в суде и осуществлять вашу защиту.
– Ну, это мы еще посмотрим… А как здоровье твоего отца? Я слышал, что не очень хорошо.
– У него рак.
– Прости, пожалуйста… Обними его за меня, когда увидишь.
– Это вряд ли.
Бывший президент взглянул на руки Солинского: тонкие, костлявые, поросшие черными волосками пальцы нервно барабанят по бледно-желтой папке. Петканов понял: тон взят верный.
– Эх, Петр, Петр, – задушевно продолжал он, – ведь мы с твоим отцом старые товарищи… Кстати, как его пчелы?
– Пчелы?
– Он ведь пчел разводил, разве нет?
– Если вас это интересует, пчелы тоже болеют. Рождается бескрылое потомство.
Петканов досадливо крякнул, словно уличил пчел в идеологическом уклоне.
– Мы с твоим отцом… мы ведь с ним вместе фашистов били.
– А потом вы исключили его из партии.
– Социализм нельзя построить без жертв. И твой отец это когда-то понимал. Пока не принялся носиться со своей совестью как курица с яйцом.
– Вы бы лучше оборвали эту фразу раньше.
– Какую фразу?
– Социализм нельзя построить . Вот здесь и надо было остановиться. Так вернее.
– Так… Значит, вы собираетесь меня повесить? Или предпочитаете расстрельную команду? Надо бы мне справиться у моих многоуважаемых адвокатесс, что же там решили. Или вы надеетесь, что я сам сигану в окно? Потому мне до поры до времени не разрешают к нему подходить?
Не дождавшись ответа, бывший президент тяжело опустился на стул напротив Солинского.
– И по каким же законам, Петр, будешь ты меня судить? По вашим или по моим?
– О, по вашим, по вашим. По вашей конституции.
– И в чем же ты меня обвинишь? – Вопрос был задан быстро, доверительно.
– Я докажу вашу вину по многим пунктам. Хищения. Растрата государственных средств. Коррупция. Спекуляция ценными бумагами. Валютные преступления. Пользование незаконной прибылью. Соучастие в убийстве Симеона Попова.
– Вот уж о чем и слыхом не слыхал. Я считал, что он умер от сердечного приступа.
– Соучастие в пытках. Подстрекательство к геноциду. Бесчисленные заговоры с целью исказить истинное правосудие. Предъявляемые вам обвинения будут опубликованы на днях.
Петканов хмыкнул, словно оценил предложенную ему сделку.
– Без изнасилований обошлось, и то слава богу, – сказал он. – Я-то подумал, это была демонстрация женщин, которых, по утверждению прокурора Солинского, я изнасиловал. А им, оказывается, не понравилось, что в магазинах стало меньше еды, чем при социализме.
– Я здесь не затем, – четко произнес Солинский, – чтобы дискутировать с вами о трудностях, возникающих при переходе от контролируемой экономики к рыночной.
– Поздравляю, Петр. Искренне поздравляю!
– С чем это?
– Да с такой вот речью. Я прямо будто твоего папашу услыхал. Ты уверен, что не хочешь вернуться в нашу переименованную партию?
– Мы поговорим об этом в следующий раз, уже в зале суда.
Петканов не переставал улыбаться, пока Генеральный прокурор не сложил бумаги и не вышел. Как только дверь за ним закрылась, бывший президент подошел к молоденькому милиционеру, стоявшему у дверей во все время разговора.
– Ну что, сынок, позабавился?
– Я ничего не слышал, – невозмутимо соврал милиционер.
– «Трудности, возникающие при переходе от контролируемой экономики к рыночной», – передразнил Солинского президент. – Жратвы нет в этих сраных магазинах, вот в чем штука!
Так что же, расстреляют они его?
Нет, пожалуй, на это они не решатся, кишка тонка. Дело даже не в этом: не захотят они превратить его в мученика. Они придумают нечто получше – попробуют дискредитировать его. Ну, уж этого им он не позволит. Они хотят по-своему поставить спектакль: будут врать, передергивать, фальсифицировать факты. Что ж, и у него для них в запасе тоже могут найтись кое-какие штучки. По их нотам он играть не собирается. У него свой собственный сценарий.
Николае. Вот его они расстреляли. Да еще на Рождество. Бросились за ним из его дворца, словно псы по горячему следу, гнались за его вертолетом, выследили его машину, выволокли оттуда на позорище, названное, курам на смех, судом народа, обвинили в убийстве шестидесяти тысяч и расстреляли; обоих расстреляли, и Николае, и Елену; пригвоздили вампира, как кто-то там сказал; пригвоздили, пока солнце не село, чтобы снова не сумел спастись… Вот что это такое – страх. Никакая не народная ярость или что они там еще наплетут западным газетенкам, а просто-напросто в штаны наложили со страху.
Пригвоздили; быстро сделали, вот она, Румыния, – воткни кол ему прямо в сердце, пригвозди его! Да…
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: