Александр Сегень - Эолова Арфа

Зато Платоша уж порадовал так порадовал! В Америке! Халлилуя! In GOD we trust, что, как известно, расшифровывается как In Good Old Dollar we trust. Все-таки в чем-то американцы разумная нация, им начхать, кто ты, руссиш швайн, хохол, китаёз, фриц, пшонк или пипик, главное — какой ты специалист. А Платон Новак, как ни странно, профессионалом оказался высокого уровня. Чехи и поляки чувствовали в нем конкурента и потому подстроили ему банальную бяку — стали травить по национальному признаку. Помыкавшись в Ческа Републике и Жечпосполите Польска, он нашел людей, которые замолвили за него словечко, — и гляньте на него, леди и джентльмены, он уже преуспевающий работник американской авиапромышленности, работает в Сиэтле, в конструкторском бюро «Боинга»!

— Слава Тебе, Господи! Слава Тебе! — возопила Марта Валерьевна, ничуть не стесняясь показаться циничной. — Уж оттуда он точно в нашу матушку-Русь возвращаться не захочет.

— «Думаю, отец, на этом мои страдания и не взгоды заканчиваються. Жить здесь по сравнению с российской помойкой все равно, как жить в роскошном доме, а не в землянке. Советую и тебе перебратся. Работая в Голливуде хотя бы осветителем или кем там, ты будешь купатся в роскоши гораздо больше, чем если снимешь еще сотню своих никому не нужных мувиз. Именно так в Америке называют кино. А мультфильмы — тунз. А поезда — чучу. А автомобили — виллз. Они вообще не запариваються по поводу слов и совершенно чужды всякому пафосу. В отличие от рашенов. Я думаю, в ближайшее время самая лучшая в мире армия придет в Рашен Федерейшн, потому что ваша Дерьмороссия не должна так бездарно раз бозаривать нефть и прочие полезные ископаемые. Да ваша Раша вообще не имеет права ими владеть. Если ты подумаешь правильно и соберешься сюда, я даже могу помочь тебе устроится на первое время. Но, разумееться, не жить в нашем доме с Дженнифер».

— Как! С какой еще Дженнифер? А Марыська? А Агнешка и Ядечка? — возмутилась благочестивая Марта.

— А так, голосочек мой, — со смехом ответил муж. — «К счастью, мне не удалось привезти с собой Марылю и дочерей. Да и наши отношения в последнее время меня разочаровали. И Марыля тоже разочаровалась во мне. Она нашла себе богатого немца, который увез ее и дочерей в Кёльн. Туда им и дорога! А я здесь счастливо женился на Дженнифер. Правда, у нее двое сыновей от первого брака, но я им заменил отца. Поэтому и предупреждаю сразу, что у меня в доме тебе поселится не хорошо, ведь не станешь же ты воспитывать чужих внуков».

— Не станешь! — пламенно заявила Марта Валерьевна.

— Не стану, — согласился Эол Федорович.

— Но, как ни крути, а в твоем Платоше что-то есть эдакое, залихватское. Или, как теперь говорят, безбашенное. Я его даже люблю. Где-то так, в отдалении. Как мы любим зверушек, но не дома, а в зоопарке.

— Вообще, он даже как-то интереснее меня, — согласился Незримов. — Даже грамматические ошибки у него забавные. А я всю жизнь пишу на идеальном русском. Он авантюрист, а я зануда.

— Ну, в общем, это где-то близко к истине, — задумчиво отозвалась жена.

— Что-что?! — возмутился муж.

— А что, не зануда? Снял кино на мои деньги и второй год нюни распускает, не хочет быть Гайдаем и Рязановым в старости. Вот когда отринешь свои сопли-вопли, я тебя снова полюблю.

— А сейчас, значит, не любишь?

— Нет. И не лезь ко мне со своими лапствами. Женился, старичок, на молоденькой, знай свое место, а я себе другого режиссерчика найду, не такого нытика. Вон Валерика Тодоровского охмурю. Уж он-то не рефлексирует, снимать — не снимать, а берет и снимает.

— Этот симпомпончик? Да я убью его!

— Убей. Хоть какой-то поступок. А то в последнее время...

Спасение неожиданно пришло из Франции. В сентябре в Россию приехала «Амели», и Незримов заболел ею, то есть не эксцентричной Одри Тоту, а самим фильмом Жан-Пьера Жёне. Остроумно, жизнерадостно, искрометно, актеры умницы, сценарий и режиссура, операторская работа — все выше всяких похвал.

— Вот с какого фильма начинается двадцать первый век!

Но главное, Эол понял, чего именно ему не хватало в «Волшебнице»: такой же в точности цветокоррекции, как у этого Жан-Пьера. Ею он отвлечет зрителя от всего, что самому режиссеру не нравится. И вновь денежные потоки, налаженные благочестивой Мартой, потекли на погашение расходов. В обиход семьи Незримовых прочно вошло слово «пиксель», а вместе с ним и полная компьютерная революция, отныне потомок богов стал заядлым приверженцем компьютеризации, которую доселе недооценивал в полной мере. Теперь же он с головой в нее погрузился, жадно осваивал все новейшие достижения, не расставался с ноутбуком, а заодно и с мобильником, доселе считавшимся врагом нормальной жизни, завел себе «нокию 7110» и, не будучи старым, в свои семьдесят помолодел еще больше.

Марта не могла нарадоваться, вдохновенно озвучивала роль волшебницы Сентшег, готовилась к продаже Арфы Ромео, лишь бы фильм любимого мужа, засидевшийся на мели, тронулся с места и уверенно поплыл во второй год третьего тысячелетия, где его ждала пристань под названием Премьера.

На другой день после ее дня рождения они вместе ходили на показ нового фильма Балабанова «Война», и Незримов от души поздравил испитого режика: наконец-то кто-то снял про русских на Кавказе не глазами толстовского Хаджи-Мурата, а со стороны русских парней, загнанных в чеченские горы, чтобы кровью смывать гнусные проделки политиканов. Он очень жалел, что не может сам снять что-то подобное, ибо не обойтись без смертей и мучений героев, а за ними могут последовать смерти и муки актеров. Он до сих пор верил в свое особое проклятие.

— Но для показа войны не обязательно смерть и мучение, — спорила с ним жена. — Вспомни «Усвятских шлемоносцев» Носова, там войны нет. Но она есть.

— Надо перечитать.

Он вообще очень много читал теперь, словно на закате жизни спешил успеть взять все литературное богатство мира, не упустить ни капли. А она всегда шла впереди, как ледокол, пробивая толщу льда, все книги он читал следом за ней. Только мои по какой-то странной иронии судьбы проплывали мимо них далекими берегами, словно написанные по-кхмерски и до сих пор не переведенные.

Война в Чечне, судя по всему, шла к завершению, но чуть ли не каждый день сообщалось о сбитых самолетах и вертолетах, гибели десятков, а то и сотен русских и чеченских парней. И зритель ждал не «Волшебницу», а новых фильмов типа балабановской «Войны», но ничего не поделаешь, работа над «Волшебницей» завершилась, в цветокоррекции лента в гораздо меньшей степени вызывала отвращение в собственном создателе, и на сентябрь назначили премьеру, которую удалось протащить аж в громадину кинотеатра «Октябрь». Продюсеры занялись раскруткой.