Евгений Рякин - Путь

В строительный кооператив понемногу вступали люди, видя, что работа началась по-настоящему. Валера Берет с нескольких тайных счетов завёл средства от лица дропов* (несуществующих людей), полностью профинансировав первый этап строительных работ. Пайщики заплатили за генплан и даже подарили его автору малахитовую шкатулку ручной работы. Бо договорилась о пресс-конференции, и знаменитый архитектор Гальяни рассказал на весь Союз о том, что за прекрасное дело огромного масштаба им предстоит.

Вскоре полисный кооператив начал расти, как на дрожжах. В него потоком входили не только физические, но уже и юридические лица и тоже вносили деньги. Уверенность людей возросла, когда на их глазах рабочие подогнали технику, расклеили на подъездах объявления о начале взрывных работ, попросили не обижаться на шум и рьяно принялись за расчистку территории между кампусами. По задумке, на месте бывшей стройки планировалось проложить дорогу, но так, чтобы она не делила полис напополам, а наоборот — объединяла. Этого добились тем, что, во-первых, по дну оврага проложили путь, соединивший кампусы широкой, пока ещё грунтовой рукой дружбы. Во-вторых, непосредственно над оврагом было предложено создать изящный виадук — такой, чтобы он стал достопримечательностью полиса. Работы уже начались, так что строительная техника не простаивала ни минуты.

И полис очнулся.

Александр с Англичанином и Лойером денно и нощно мотались по объектам. Везде успевали — отдыхать не приходилось. Доктор предложил Бо нанимать людей и помогать по общим вопросам. Она согласилась вроде, но видно было, что не очень это ей и нравится. Оливия как-то рассказала Оливеру о том, что Бо спрашивала себя, чем бы хотела заниматься, но пока не видела ответа на свой вопрос. Да ещё и в личной жизни проблемы. Наверное, Оливия думала, что брат расскажет об этом Саше, но Оливер почему-то не рассказал.

Валера Берет всё ещё жил с Атталом и Луизой на Фракийском берегу, но скоро должен был снова вернуться назад — на этот раз на неделю, а то и на две. Короче, со дня на день должен был приехать.

Дорога сам складывалась перед Александром, создавая на месте бывших болот и топей путь — прямой, как стрела. Доктору оставалось только идти по нему, не сбиваясь…

**

За пару дней до планируемого возвращения Валеры Берета к Алексу прилетела записка: «Шурик, дружочек, приезжай ко мне как-нибудь, завтра, например. Захотела тебя увидеть, соскучилась! Целую, Алиса». И адрес.

Александр внезапно подпрыгнул в воздух и, что есть силы, замолотил кулаками, заорав какую-то бравурную мелодию. Ему в ту же секунду захотелось на сцену — стучать на барабанах и зажигать залы взрывным ритмом, сделать всех счастливыми, добрыми, радушными, петь, веселиться и танцевать! Всё, что угодно, но не работать — это точно! Душа требовала выпить шампанского, а затем мчаться с цыганами на тройке с бубенцами. Короче, гулять и кутить! Поэтому он забил на дела, оставив Лойера за главного, взял рабочий мобиль и рванул по магазинам тратить честно заработанную первую зарплату. Костюмчик, пару рубашек, трусёшки, очочки ещё модные, как у термонавта, парфюмчик недешёвый.

И уже на следующий день, с утра пораньше, в бодром настроении Саша уехал в Аквилею, по адресу, указанному в письме. Однако там, в двери, он обнаружил ещё одну записку с надписью: «Шурику». Открыл: «Дружочек, я не дождалась тебя и уехала в дом, догоняй»! Кавалер усмехнулся этой её то ли милой глупости, то ли игривой дерзости. Вздохнул и поехал в другой полис, вернее в дом к Атталу.

Дверь открыла растрёпанная Настасья.

— Дрась, тёть Нась*. (Здравствуйте, тётушка Анастасия). Я к Алисе.

— Да, Саша, привет. Она велела предупредить, что будет у бассейна. Проводить тебя или как?

Он вошел на территорию, до боли знакомую, но уже не казавшуюся такой родной.

— Нет, нет, я сам, тёть Нась.

— Хорошо, Саш, — добрая тётушка вытерла пот красными руками. — Я тогда на кухню побегу, заливное сегодня готовлю из зайца. Лиска, вишь, приехала нежданно-негаданно, — и убежала обратно в дом.

Александр направился вдоль вишнёвого сада, окружавшего бассейн, и свернул на дорожку. Алиса сидела в кресле на другом берегу бассейна в купальнике телесного цвета, листая журнал. Увидев Алекса, девушка поднялась, помахала рукой и медленно вошла в воду. Он залюбовался тем, как плавно она погрузилась, проплыла под водой и вынырнула почти у его ног. Грациозно поднимаясь по ступеням римской лестницы наверх, Алиса шаг за шагом открывала себя ему. Сначала она показалась по пояс, и Александр увидел, что нет никакого купальника телесного цвета. Есть только тело. Молодое красивое женское тело. Каждая ступень возвышала её, открывая все линии искусного изящества и точёной красоты.

Шурик вдохнул… и забыл выдохнуть.

Алиса замерла на несколько мгновений.

Мир остановился. А потом снова пошёл.

Наверняка, постоянно оглядываясь назад.

Оказавшись рядом с ним, Алиса провела влажной рукой по его плечу: «Привет. Раздевайся, будем загорать», и, как кошка, улеглась на спину в широкий ротанговый шезлонг. Алекс начал было расстегивать рубашку, но его как дёрнуло — он вспомнил глаза Бо, затем перед взором пролетела Ганза, строительство дороги и потеря времени, пока он мотался сначала в Аквилею, а потом в Ахею. От этих мыслей он нерешительно застыл. В это время Алиса, открыв великолепный рисунок обнажённого женского профиля, взяла со столика бокал, а второй протянула ему:

— Присаживайся, Шурик. Попей ромчика с гранатовым соком, вкуснятинка.

— Спасибо, неожиданно… — ответил он, уже без раздумий сбросил рубашку и взял бокал. — Алиса, а почему вдруг ты это?..

— Соскучилась, говорю же. Присаживайся, рассказывай, как у тебя дела идут?

— Спасибо, вроде всё хорошо, как у тебя? — он сделал пару глотков.

— О! — Она провела рукой по груди и животу, как бы смахивая воду. — У меня всё отлично! Говорят, ты босс Ганзы сейчас? Или врут?

— Ну, почему врут. Босс. Типа исполняющий обязанности босса, что-то вроде испытательного срока… Ага, испытательного, — он сглотнул, не отрывая глаз от маленьких розовых бугорков на вершине идеальных грудей.

— Да? А что, есть такое? — удивилась девушка и надела тёмные очки.

— Ну, как бы… Вроде бы есть…

— Говорят, там у тебя стройка вовсю идёт?

— Идёт, ага, — не мог оторваться от волн и долин её тела Шурик.

— Слушай, дорогой, а ты не устал там?

— Что? — он даже потряс головой, словно восстанавливая зрение.

— Я говорю, ты не устал на своей стройке?

— Устал, Алиса! — порадовался он её чуткости и пожаловался. — Как собаки пашем, с утра до вечера. Ни вздохнуть, ни прилягнуть, как говорится.

— Дорогой, слушай, а может, поедем, отдохнём? — приспустила она очки и пристально поглядела на него.