Евгений Рякин - Путь

С самого утра услужники спешили к своим клиентам по уютным улочкам, обвивавшим невысокий холм неровной ветвящейся спиралью, спускаясь вниз по всё более широкой траектории. С высоты птичьего полёта форма дорог филы напоминала паутину, лишь в одном месте спиралевидные пути улиц прерывались, переходя в брусчатку пасторальных мостиков, раскинувшихся над небольшой речушкой. Вода поступала из водохранилища за холмом, на самой вершине которого из камня был выложен водопад, несущий свои воды к подножию и дальше. Он с шумом падал вниз, разбрызгивая капли и перманентно создавая семицветное чудо, поэтому фила так и называлась — «Радуга». А река, соответственно, звалась «Радужкой». Она струилась вниз среди великолепных образцов горных пород, специально привезённых сюда с соседних шахт и выработок Седого Урала.

Сэм с Ритой жили на улице Мильтиада — ребята купили добротный двухэтажный деревянный тёплый дом с юго-западной стороны холма. Вообще, многие дома в кампусе были построены из дерева. Конечно, лес, окружавший полисы, для нужд строительства не трогали — природа признавалась священной. Вместо этого на огромных территориях создавали хозяйства — кластерные предприятия, совмещающие научные и предпринимательские цели. Например, на специальных строевых делянках выращивали лес с изменёнными генными характеристиками, который рос в четыре раза быстрее обычного, был крепким и устойчивым к колебаниям климата. Конечно, саженцам необходима была постоянная обильная подкормка, состоящая из азота, фосфора, магния, калия и кальция. Поэтому тут же, в хозяйствах, помимо лесозаготовок, располагался животноводческий комплекс. Возле тех участков, где подрастали молодые деревья, жили домашние птицы, и на их навозе деревца примерно по два метра за лето. Затем на четвёртый год роста туда перемещали крупный рогатый скот, и сосны вымахивали за сезон на четыре и даже пять метров. Так как это было ещё и лесохозяйство, то в опилках тоже недостатка не было, навоз щедро посыпали мелкой стружкой, обильно поливали, и деревья резво тянулись ввысь.

В основном сажали сосну, пробовали экспериментировать с эвкалиптом, но ничего хорошего не вышло — деревья росли очень быстро, конечно, но при сушке сильно трескались и для массового быстрого строительства домов не годились. Его использовали иначе — морозостойкий эвкалипт вырастал на средних широтах до семидесяти метров, мог выдерживать двадцатиградусные морозы, но, самое главное, отлично останавливал порывы ветра. Лесные массивы эвкалиптов позволяли строить посреди них двадцатиэтажные дома. Это уже кое-где применялось, однако у деревьев была одна беда — они, конечно, выдерживали морозы, но только длящиеся не более трёх недель. Если холода задерживались надолго, а потом не наступало потепление хотя бы до нуля, здоровенные эвкалипты начинали болеть и нередко умирали, со страшным скрежетом падая вниз. Один раз дерево обрушилось на строящийся жилой дом, хорошо, что там в этот момент никого не было.

Алиса знала все эти подробности потому, что Рита иногда рассказывала подругам истории со своей работы. С ранней юности девушка работала на таком вот кластерном хозяйстве, пройдя путь от девчонки-птичницы до супруги Сэма, который раньше регулярно приезжал туда за сбором местных налогов. Пару лет назад, после замужества, она ушла с предприятия и открыла своё дело — наладила производство мебели. Сейчас у четы уже был свой большой двухэтажный дом, причём большую часть денег на строительство заработала супруга! Однако если быть честными, то получилось это у неё только потому, что Сэм знакомил Риту с нужными людьми. Хорошо у них всё выходило — складно, тут тебе и любовь, и взаимопомощь, и рублы, вот бы ей так!

Алиса прокручивала всё это у себя в голове, шагая по знакомым улицам Мегары. В её мозге совершенно спокойно соседствовало несколько одновременно запущенных нейронных процессов, например, вегетативный, обеспечивающий процессы дыхания, биения сердца, метаболизма. А ещё моторно-двигательный, отдающий команды ногам шагать так, чтобы преодолевать препятствия и двигаться вперёд. И, конечно, условно-лимбический — умеющий оценивать всё вокруг, опираясь на эмоциональную память, работающий синхронно, или не очень, с процессами глубокой обработки сенсорной и ассоциативной информации, называемой мышлением.

Именно благодаря параллельной работе нескольких нейронных систем Алиса могла не только идти, дышать, видеть, слышать, но ещё и размышлять, и анализировать, и испытывать раскаяние от того, что именно на ней одной лежит вина за тяжёлую беременность Светки. Ведь, если с той что-то случится, то всё: никто и никогда из подруг ей этого не простит. Вон, сейчас даже Курочкина ненавидит её настолько, что не открыла дверь, а ведь всего год назад она была самой близкой, самой родной. Именно её Алиса всегда представляла своей свидетельницей, но вышло так, что ею стала Марго — не лучший выбор, честно говоря. Просто охренеть, какой расклад получается! — и девушка снова чуть не расплакалась то ли от ветра, то ли от избытка чувств, украдкой вытирая влагу с глаз.

Подходя к двери дома Риты с Сэмом, она занервничала в ожидании какой угодно реакции. Но встреча, по счастью, оказалась вполне радушной. Подруга сразу пропустила её в дом, предложила чашку ароматного чая и посадила к пылающему камину. Сэм спустился вниз, на ходу натягивая тесную футболку на накаченные бугры мышц. Он тоже тепло поздоровался с Алисой и даже приобнял. Сначала поговорили о том, о сём, потом перешли к погоде, а затем понемногу добрались и до цели визита. Элис рассказала о свадьбе, пригласила их, и, к её удивлению, они оба вполне себе дружелюбно согласились. Воодушевившись, девушка попросила их позвать и Нипеля, потому что она никак не могла до него дозвониться, опять, наверное…

Но тут Сэм прервал:

— А ты что, не знаешь?

— Чего я опять не знаю?

— Про Нипеля не знаешь?

— Нет. А что? А что с ним?

— Как что? Его же закрыли.

— Где закрыли? Ну, откройте.

— Не открыть уже. Союз брал.

— Какой союз? Я ничего не по…

— Так, ребята, стоп-стоп-стоп, — прервала её разглагольствования Рита. — Давайте-ка я всё сама популярно объясню. Короче, несколько дней назад КГБ, наркоотдел «путинки» и менты с Фракийского Берега провели операцию и повязали нашего Нипеля.

— Так он, вроде как, под защитой. Он же под защитой папы? — оторопела Алиса.

— Под защитой, блин, — недовольно буркнул обычно молчаливый Сэм. — Мы для КГБ никто, и звать нас никак. Его и взяли по дороге — просто ночью, сонного, сняли с «Пути», увезли на досмотр и в сумке у него нашли два килограмма «снега». Вот так.

Алиса тут же прокрутила в уме их последний разговор с Нипелем, в котором тот упоминал о каком-то «большом весе на увесистую сумму». Девушка осторожно сглотнула, потому что родственничек и её приглашал в попутчики до Фракийского Берега, предлагая нехило заработать и весело отдохнуть. А ведь она тогда чуть было не согласилась раздобыть денег перед свадьбой, вот только неожиданная встреча с Сашей настолько больно резанула по её чувствам, что Алиса напрочь забыла о предложении Нипеля. Только сейчас, впервые с тех пор, о нём вспомнила.