Евгений Рякин - Путь

На левом фланге дивана тем временем шел другой, не менее важный, разговор:

— А знаете, почему её зовут Рита, а меня Марго? — поджала под себя аппетитные ноги блондинка с пышными формами. — Потому что мы обе Маргариты. Я, она и я, представляете? И мы не сёстры! Поэтому мы и придумали себе такие непохожие имена, чтобы нас не путали. Просто у обоев… у обеих… у обоих имён есть достоинства и недостатки. Риту иногда называют Риткой, и ей это не нравится. Зато её можно уменьшительно-ласково называть — Ритуля. А у меня звучное имя — Марго, но с ним ничего не поделаешь, Маргуля — некрасиво ведь звучит, да?

В это время справа рыжая Ия уперлась локтями в колени и уже потирала нос, закатив глаза. Алиса внимательно и немного злорадно разглядывала её профиль. Девушка была не менее красива, чем она, но теперь в этой красоте присутствовал неуловимый налет увядания: тёмные тени под глазами, небритые волоски подмышкой, секущиеся локоны.

— Ну как? — поинтересовалась у неё Алиса.

— Уже начинает! — та несколько раз вздохнула и поморщила нос. — Мурашки побежали. И жарко стало.

— Сейчас я тебе усилю ощущения! — Алиса потянулась, протянула руку, взяла в ладонь свисающую грудь подруги и мягко её сжала, погладив. В ответ рыжеволосая Ия закатила глаза и издала утробный, глубокий стон.

Шурик вытаращил глаза на Элис, мнущую грудь соседки, и не сразу услышал, как Рита взмахнула пушистыми ресницами и неспешно проговорила:

— Вы мне когда-то нравились!

— Что?

— Вы мне нравились!

— Я? Нравился? Но почему? — пытался собрать в кучу мысли уже изрядно обкуренный и обескураженный происходящим Алекс.

— Просто нравились и всё! Вы же встречались с Иркой Ромашиной?

— С кем? Да, да, было дело, — пересохшими губами произнес молодой человек. — Хорошо, что тогда встречи между студентками и младшим научным составом ещё были не запрещены. Ей тогда только стукнуло восемнадцать, мне уже двадцать четыре, вроде бы. Она взрослый подросток, я подрастающий взрослый…

— А мне тогда шестнадцать было! Как давно мне было шестнадцать, и какой же я была дурой, когда не ценила каждую секунду жизни в этом возрасте, — плавным голосом сказала Рита и внимательно посмотрела на соседку. — А некоторые так и остались детьми!

Марго махнула на неё рукой и тут же сменила тему разговора:

— Представляете, все едут на отдых, а мой не едет, потому что он не пьёт, и что ему, типа, там с пьяной компанией делать? А раз он не едет, то и я не еду, представляете? То есть все мои девчонки на Фракийском берегу будут загорать, а я тут в Ахее москитов кормить. Все будут на пляже валяться, а я носки стирать! Справедливо, да? — завелась она. — Ему уже все сказали! Уже все подходили! И Мирон, и Светка даже — мы, говорит, присмотрим за ней. А он уперся, как олень на новые ворота и трясёт рогами! Хорошо, хоть Лиска тоже в полисе остается, будет не так одиноко!

— Трясёт! Рогами! — тем временем во весь голос рассмеялась Рита.

Справа же наоборот тихо зашушукались:

— Отсыпь мне чуток, на пару раз. Да давай я сама, — взяла пакетик Алиса.

— Друга что ли тоже угостишь? — спросила Ия, настороженно глядя суженными зрачками на уменьшающееся количество зелья.

— Не знаю пока, посмотрим. Он сейчас, когда переоделся, конечно, более-менее, а так — провинциал провинциалом. Живёт где-то на окраине, в третьем поясе. Там дороги ещё не бордюром, а по старинке — поребриком выложены.

— Аська, где откопала-то такого красавца? — спросила Ия, вытерев пот с лица.

— Ой, Ийка, дружочек, не томи ты мою душеньку разговорами, дай отдохнуть красной девице, — Алиса положила пакетик с порошком в сумочку, повязала себе невидимый оренбургский платок на голову и откинулась на подушку с почти пустым бокалом в руках, пристально глядя на подругу.

— Светка, а тебе он как? — обернулась рыжая Ийка к кудрявой соседке.

Та перестала махать пальцами, нагоняя воздух на покрашенные ногти.

— Болван болваном, чё могу сказать! — улыбнулась Светка и послала Алексу воздушный поцелуй.

Тот вообще расплылся — и от этого, и от общей атмосферы, и от почти неприкрытой груди рыжеволосой девушки, и от нехилой порции гашиша, которого в табаке было не кусочками, а целыми кусками.

— Привет, милый, — вдруг плавно соскочила с места Рита и, покачивая бедрами в обтягивающих коротких шортиках, поплыла навстречу одному из парней, который направлялся в их сторону. «Попа, как орех, так и просится на грех», — пронеслось в голове у Алекса.

Крепкий широкоплечий накаченный парень с развитой волосатой грудью и рельефными мышцами рук подошёл, нахмурив брови, и встал рядом, засунув руки в карманы. Рита подбежала к нему, обняла за талию и потерлась головой о его шею. Тот тут же улыбнулся, обнажив белые красивые зубы и перестав выглядеть пугающим.

— Привет, меня Сэм зовут, я тут старший. Это Рита, моя девушка, ну, ты в курсе, наверное, уже, да? — пробасил он ровным голосом и протянул руку. Александр из вежливости встал и крепко пожал её:

— Алекс.

— Работаешь на Аттала Иваныча, говорят?

— Скорее, помогаю из дружеских побуждений, — Саша понизил голос. — Кое у кого сейчас сложный период в отношениях, сам понимаешь.

— Да! Они вечно ссорятся, но потом мирятся, — покивал головой Сэм. — Пойдем с нами постоим, чё ты тут с кобылками, скучно наверное?

— Пойдем, пойдем. Девочки, Алиса, я к парням, не теряйте! — произнес Алекс, которого не на шутку накрывало* (наркотик оказывал влияние).

— Возвращайся, любимый, — поцеловала Рита Сэма в щеку.

*

Мужской разговор был более динамичен и касался извечных семейных ценностей.

— Я на работе уже прописался, копец! Привет, я Мирон! — лишь на секунду повернулся, чтобы представиться, крепкий мужчина в распахнутой рубашке с коротко подстриженными волосами, и снова продолжил втолковывать что-то своему товарищу, сидевшему на барной стойке с бутылкой пива.— Домой прихожу — спать валюсь, сил вообще ни на что не хватает, братуха. Хочу Светке на день рождения мобиль купить. Розовый. А она на меня ещё за это и сердится, прикинь? Что я стал меньше времени ей уделять. Но я не обращаю внимания, скажу я вам, я упираюсь и делаю. Теперь-то ты меня понимаешь?

У него чуть заплетался язык, как у выпившего, но в целом Мирон выглядел вполне себе бодрым.

— Нипель, — подал Алексу руку сверху вниз худощавый парень с острыми скулами и хмельными глазами и снова обернулся на Мирона. — Не, не понимаю, друган! Зачем ты так ради неё убиваешься? Я же вижу, что ты же вообще с работы не вылазишь. Я бы уже давно коньки отбросил. Ты же в прошлом месяце сколько объездил?

Этот даже немного приплясывал плечами, хотя музыка была гораздо спокойней.

— Четыреста двенадцать точек за месяц, братуха, прикинь!