Евгений Рякин - Путь

— Вот он падла! Специалист называется… — набычился Комар, а Алиса нахмурилась, внимательно глядя на Шурика.

— Нет, вы не понимаете. Вы говорите, что Аттал Иванович находится тут несколько дней, причём он открывает глаза и разумно на вас смотрит. Верно? — снова спросил об этом Александр.

— Ну да, — в который раз кивнул Витя.

— Не сходится у меня, понимаете? Тогда ещё вопрос — когда вы с Атталом Ивановичем ждали Гавриловского, ну, в самом начале, в доме Морозини, он терял сознание?

— Нет, не было такого. Слабость была у него, с трудом шевелился и говорил, но был в сознании.

— Он храпел? Его рвало? Не мочился под себя?

— Да что ты такое говоришь, парень?! Ничего такого не было! Чтобы Аттал обоссался? Он себя в любом состоянии контролирует, чтобы ты знал. И тогда тоже было плохо, но он держался.

— Вот, Виталий! И это значит, что у него не геморрагический, а ишемический инсульт! — выпалил Алекс и торжественно посмотрел на всех присутствующих. Те недоумённо переглянулись.

— И-и-и что? Прости, я не поняла, — присела на краешек кресла Алиса. Да и остальные сделали непонимающие лица. Пожалуй, только Валера выделялся — похоже, он не столько слушал Шурика, сколько рассматривал что-то в Алисе.

— Это значит, что у него нет кровоизлияния. Просто один из сосудов, снабжающих головной мозг кровью и кислородом, закупорился, и часть клеток умерло, скорей всего, где-то в левой части, в областях, отвечающих за моторные и речевые функции. Поэтому Гавриловский дал лекарства для растворения тромба, поскольку это возможность быстрее спасти как можно больше клеток. Если бы у Аттала Ивановича был геморрагический инсульт, то один такой укол убил бы его. Представьте, кровь и так льется в мозг, да ещё пациент получает препарат, препятствующий образованию тромбоцитов. Всё, это смерть!

Но врач дал ему такое лекарство, и оно не убило, а, скорей всего, помогло. Значит, это точно ишемический инсульт, тем более в быстрые сроки остановленный. Кроме того, вы говорите, что он смотрит на вас, что-то пытается сказать. При обширном геморрагическом инсульте это невозможно — там человек попросту переходит в вегетативное состояние, говоря по-простому, превращается в овощ. И это опять же подтверждает, что у него ишемический инсульт.

— И что дальше-то? — опять покрутила головой Алиса.

— А дальше-то, — торжествующе выдал Шурик и выдержал паузу, — что Аттал Иванович может вовсе и не умереть.

— Как так? — вытаращил глаза Витя.

— А вот так. Конечно, нужно сначала лекарства посмотреть, чтобы проверить мою мысль. Где они?

— Вот тут лежат, на полке, — Алиса вскочила, подбежала к полке и принесла Шурику пакетик с медикаментами. — Вот это из больницы дядя Витя привез. Тут все лекарства.

Шурик посмотрел на инъекции и кивнул головой:

— Да, это антикоагулянты, их только при ишемическом инсульте назначают. Они ещё и со снотворным эффектом, чтобы в первые дни пациент больше спал, так восстановление проходит быстрее, поэтому он и спит все время и изредка просыпается. А вот эти таблетки — это ноотропы, для ускорения реабилитации.

— Да, он как проснется — мы ему укол ставим, — кивнула Алиса и поправилась. — Луиза ставит. А таблетки под язык.

— Всё верно, но тогда я не понимаю, почему на снимке было видно кровоизлияние? Где, кстати, снимок?

— А он не дал мне его, — развел руками Витя.

— Как не дал? А амбулаторная карта есть?

— Нет-нет, ничего такого нету.

— Дядь Вить, может, ты забыл где-то? — повернулась Алиса к Комару.

— Нет, Лисён, стопудово. Мне вот эти красненькие таблетки дали в скорой, и эти уколы Гаврилин дал. Бумажек никаких нет больше. — Дядя Витя Комар явно чувствовал себя неловко, вспоминая, куда он мог задевать столь важные документы. И ещё раз отрицательно ответил, — Нет-нет. Точно, врач из госпиталя точно ничего не отдавал. Он всё с собой унес…

— Скажите, Шурик, а он что, будет жить? — взволновано перебила оправдания Вити Алиса, не заметив, как Валера все ближе подбирался к ней, напряженно во что-то всматриваясь.

— Вот этого я сказать не могу. Если раньше у него не было инсультов? Не было? Ну вот, тогда есть шансы, что он пойдет на поправку. Но… конечно, я ничего предсказать не могу, может быть и летальный исход, к сожалению. Тут я бессилен, конечно, но шансы на выздоровление есть.

— Значит, он может и умереть в любой момент, и остаться жить? И зависит это мельчайшего случая? — задумчиво начала кусать себя за губу Алиса.

— Да, сейчас всё зависит от случая, вот такой парадокс Шрёдингера, — неуместно попытался пошутить Шурик, хоть этого никто и не понял.

— И что делать? — спросила она сама себя, но Шурик ответил, не заметив этого:

— Ничего, к сожалению. Сейчас все зависит от него самого, от желания жить…

— Послушай-ка, девочка, — вдруг раздался немного зловещий голос Валеры, который теперь уже стоял прямо за спиной Алисы. — А куда это ты с хозяйскими доверенностями собралась?

*

Алиса вздрогнула.

Все взоры обратились к ней.

Валера показал на документы в руках Алисы и сказал: «Это доверенности, которые выдал Аттал».

«Что за доверенности?», — спросил, чуть наклонившись вперед, Витя.

«На распоряжение всей собственностью Аттала, браток», — в тон ему ответил Валера.

«А как ты об этом узнал?», — критически оценив сказанное, задал непростой вопрос Комар.

«Хозяин берёт меня на сделки же. У меня право второй подписи», — напомнил Валера.

«Я не въехал, что в этих документах важного?», — ещё не осознал Витя.

Валера: «Собственность Аттала. И наша с тобой тоже».

Витя прищурил глаза и поглядел на Алису.

Она бросила умоляющий взгляд.

И Александр произнес.

*

— Джентльмены, — попытался взять ситуацию в руки Алекс. — Давайте всё обсудим…

— Слушай, дядя достань воробушка, — Витя Комар хоть и был ниже ростом, но по статусу явно находился выше. — Ты, конечно, уважаемый доктор и все такое, но давай мы свои вопросы сами порешаем, хорошо? — он легонько ткнул Шурика в грудь. — А ты сам останься пока, я с тобой ещё не закончил.

Тот растерялся.

Валера в это время словно ястреб навис над Алисой. Та вжала голову в плечи и злобно ощерилась, между ними сквозила неприкрытая ярость.

— Послушай меня внимательно, девочка — отдай-ка мне документы по-хорошему, — повелительно, упирая руки в боки, грозно заявил Валера, дыша злостью.

— А то что? Пошёл ты! Не отдам! — Алиса убрала руки за спину. — Я… Я являюсь единственно возможным доверенным лицом. И по закону о доверенных лицах не имею права посвящать третьих лиц в содержание документов, — дословно пересказала она ему закон. — В том числе… передавать их в чужие руки.

— Послушай, но ты ничего не сможешь с ними сделать, у меня же вторая подпись, — напирал он.